Больная родина

В дальнем углу сидела в гордом одиночестве полная девица со скорбной миной, отрешенно смотрела вдаль и не замечала чашку чая у себя под носом. Бармен, позевывая, возился за стойкой. Волосы у парня были выбриты кружком, на манер кузнеца Вакулы. В заведении было тихо, уютно. Сергей расслабился, вытянул гудящие ноги.

Подошла официантка, глянула с любопытством, давая понять, что обожает небритых мужиков. Он заказал кофе, лазанью и получил их почти мгновенно. Гайдук выдавил дружелюбную улыбку, сделал вид, что в восторге от глубокого декольте и двух очаровательных прыщиков на груди. Он наслаждался покоем, быстро умял лазанью, смаковал кофе мелкими глотками, закурил. Судя по пепельнице на столе и вентилятору над головой, это не возбранялось.

Никто его не донимал, не требовал документы. Он погружался в вялую расслабленность. Мысли окончательно склеились, пришли в негодность. Засасывало предательское спокойствие. Проплывали видения, но уже не трогали душу — спецназ под огнем, Нурбала Хатиев, которого разрывали пули. Испуганная Марина запахивала халат, ее любовник совершал беспосадочный перелет. Это было далеко, эмоций не рождало. От разрыва с Мариной ему уже не хотелось застрелиться.

Притуплялись отдельные чувства, а другие, наоборот, обострялись. Бубнеж за стенкой сделался отчетливее, различались слова, связные предложения. Два мужика считали, что их никто не слышит. Возможно, они увлеклись, перестали обращать внимание на окружающих. Сергей не хотел их слушать, но слова сами вгрызались в голову. Он насторожился, постепенно заволновался, похолодел.

— Дуня, ты охренел! Гладыш четко сказал — валить Петруху пока не надо, рано. Может, поумнеет, сговорчивее станет. Ему покойники в этом деле не нужны, с ними лишние проблемы. Малую и жинку тоже не трогать, разобраться с Петрухой. Можно слегка порезать, почки отделать — в общем, чтобы сдрейфил и вник в ситуацию, усек?

— Слышь, Фаэтон, я что-то не втыкаюсь. То валить, то не валить. А если не валить, то и бабки будут так себе, нет?

— Нормальные бабки, Дуня, не гоношись. Десять тонн гривен авансом на двоих, а если выгорит, то еще столько же. На, держи, твоя доля. Гладыш уже расщедрился, выдал.

Несколько минут было тихо. Все правильно, деньги любят тишину. Похоже, «исполнитель» пересчитывал долю, набранную из мелких купюр.

— Маловато будет, Фаэтон…

— Ладно, не хами. Мы пощиплем Петруху, а Гладыш потом еще добавит.

— Ладно, леший с ним. А чего Гладыш наехал на Петро, не знаешь?

— Бизнес хочет отобрать, а тот ерепенится, вцепился в него. Гладышу на пенсию пора, жить ведь надо, вот и решил переписать на себя Петрухино хозяйство. Там не бог весть что, но вроде все работает — автосервис, мойка, пара магазинов с запчастями.