Больная родина

Одни теперь агрессоры, другие — пострадавшие, всего лишь хотевшие немного попроситься в Европу. Ага, ждут их там, стол уже накрыли. Как же так, Сергей Михайлович? Жили, строили планы на будущее, а теперь!.. Без бутылки не разобраться, верно? Кстати, насчет бутылки, Сергей Михайлович. Что-то мне подсказывает, что больным пора принять лекарство. — Декан покопался в багаже, выудил на свет дорогой французский коньяк. — Прошу прощения, что изготовлено бог знает где. В наших странах может производиться только впечатление. Вы расстроены, Сергей Михайлович? Вы непьющий? Я тоже, знаете ли, не всегда и не везде, но сегодня мы просто обязаны. Хотя бы за то, что наш поезд следует в обход Донбасса.

Сергей из вежливости пригубил, поддержал беседу. Борис Моисеевич рассказывал про своего сына, живущего в Подольском районе Киева, на улице с тем же названием. Все изменилось за какой-то месяц! Сын стал ярым патриотом, возненавидел тетку-кацапку, а вместе с ней Россию, объявившую мирной Украине безжалостную войну. Он задним числом учит украинский язык, критикует отца за невнятную, мягкотелую позицию. Жена и теща гавкают в унисон. Даже пятилетний внук Степашка — он-то куда? В общем, факт остается фактом — как показывают последние события, вчера мы жили лучше.

Тема разобщения братских народов сильно угнетала Бориса Моисеевича. Сергей тоже не был равнодушным, но сегодня ему было все равно. Сославшись на усталость, он прилег на свою полку и смотрел, как поезд покоряет российские просторы. Калуга, Сухиничи, леса, поля, неказистые деревеньки и городки.

В Брянске он вышел покурить, бесцельно слонялся с сигаретой по перрону, разглядывал местных торговцев, пассажиров с баулами.

— Здесь курить нельзя, молодой человек, — сделал замечание работник в форме, проходя мимо. — Не читаете новые законы? Вот доедете до Украины, там и курите. Хотя нет, и у них нельзя.

Сергей уставился на него, как на пришельца из глубин космоса, но спорить не стал. Он выбросил окурок под поезд и вернулся в вагон.

— Зажимают? — посочувствовал Борис Моисеевич, наблюдавший из окна. — В поезде курить нельзя, на перроне тоже. Пассажиры, едущие из Москвы во Владивосток, видимо, проходят увлекательный квест. Должны же чем-то заниматься ваши депутаты. Увы, неадекватные люди. Хотя знаете, Сергей Михайлович, лучше бы наши депутаты занимались тем же, чем и ваши. Тогда многих несчастий удалось бы избежать…

Потом была стоянка в Суземке. По поезду бродили российские пограничники. Пассажиры зевали, не хотели просыпаться. Проверка была не очень щепетильная.