Больная родина

 — Приказ комбата Бородько — везу семью его товарища в освобожденный Краматорск. Дело особой важности, вы не имеете права нас задерживать.

Никто и не пытался их задерживать. Проверять документы у гражданских военных было в лом, как и у коллеги из национальной гвардии, под бойца которой косил Сергей.

— Ты уже достал со своим Харчевником, — проворчал Гайдук после очередной проверки. — Не мог выдумать фамилию получше?

— Ничего я не выдумывал, — обиделся Гаевский. — Сам его убил, вот этими руками придушил фашистскую гадину. Он семью беженцев расстрелял, да еще и поживился у них деньгами. Физиономия оказалась точь-в-точь как у меня. Мне аж не по себе стало.

Ближе к вечеру напряжение усилилось. Днепропетровщина осталась позади. Приближалась линия фронта. Далеко на востоке уже различалась канонада.

Гаевский свернул на проселочную дорогу, въехал в лес, где беглецы и провели последующие несколько часов. Люди в изнеможении растянулись на траве и уснули, как говорится, без задних ног. Какое удовольствие спать без качки! Константин извлек из-под сиденья карту мелкого масштаба, испещренную пометками, ползал по ней, что-то бормотал, высчитывал, потом кому-то звонил.

— Поедем огородами. — Он не стал подробно расписывать маршрут. — Есть тут несколько дорог, на которых не выставлены блокпосты. Если тронемся в полночь, то в три часа ночи будем у Светлого. Это восемь верст от Луганска — там ребята должны встретить и доставить по козьей тропке.

Теперь все тряслись уже конкретно — пропал даже намек на асфальт. В лунном свете проплывали зловещие силуэты деревьев, луга, заросшие сочными пахучими травами. Несколько раз Гаевский сворачивал на какие-то другие проселки, иногда вставал, в свете фонаря сверялся с картой.

Опять разнылась Лиза. Даша пыталась ее усыпить, напевала колыбельную. В результате засыпали все, кроме девочки.

Согласно расчетам Константина, они уже были на подходе. Гром канонады делался ближе, объемнее. Машина вырулила из леса. Гаевский чертыхнулся — впереди был пост! В поле стоял грузовик, рядом с ним стояли палатка и небольшой прожектор, работающий от автомобильного аккумулятора. Посреди дороги маялись вооруженные люди в камуфляже — явно не ополченцы, судя по сине-желтым шевронам. Сворачивать было поздно — нарвались.

Боец, навьюченный амуницией, сделал знак — тормози. Гаевский остановился. Сергей на всякий случай приготовил автомат.

— Сотник Харчевник, — завел надоевшую песнь Гаевский. — Вывожу семью комбата. Хлопцы, где мы? Я, кажется, заблудился.

Хмурый боец осветил фонарем протянутый документ, сверил фото с оригиналом, взглянул на пассажиров. Лениво переваливаясь, подходили другие бойцы — какое ни есть, а развлечение.