Богиня в спортивном костюме

Палец Кирилла напрягся на спусковом крючке, я зажмурился, понимая, что не успеваю среагировать. Выстрел разорвал застывший, пахнущий гарью воздух, но боли я не почувствовал.

- Твою мать, - голос Кота вывел меня из ступора, заставил открыть глаза. Кирилл лежал на земле в луже ярко алой, неестественно блестящей крови. – Вечно вы менты косячите. Раньше не могли явиться? Я между прочим, против законов пошел, с вами связавшись. А вы чуть успели, вашу мать.

- Не пыли, Мурзаев. Все таки зря тебя Котом прозвали, мне Мурзик больше нравится,- ухмыльнулся незнакомец, опуская оружие,- раньше смысла не было влезать. Что бы мы им предъявили. А тут покушение, угроза жизни. Ну, переиграли, малех. Но ведь нормально все.

- За базаром следи, мент, -поморщился Кот, с отвращением глядя на собеседника. Да уж, так вот какими принципами он поступился. Западло ему с легавыми якшаться.

Я без интереса наблюдал, как пространство вокруг заполняется кучей незнакомых людей. Как подъезжает скорая помощь, в которую грузят бездвижную Алису. Смотрю на Кирилла , уставившего в небо безжизненные глаза. Нет, не прав полицейский. Это не нормально. Не правильно, что мой одноклассник лежит на холодной земле в луже крови. И все ради чего, идиотских денег, которые вряд ли принесли бы ему счастье. А теперь его семья осталась без Кирюхи. И не нужны им никакие деньги, которые он так жаждал заполучить.

- Отвези меня в больницу,- прошу я Кота, который задумчиво смотрит, как работают профессионалы – полицейские. – Я должен увидеть Олесю, пока не сошел с ума.

- Ты не виноват, Лева,- словно прочтя мои тяжелые мысли.- Нельзя отвечать за поступкт подонков, и уж тем более корить себя.

Только спустя долгих три часа, которые тянутся как вечность, мне удается попасть в больницу. Три часа допросов, объяснений и канцелярской писанины. Я иду по пустому коридору, с трудом сдерживая себя, чтобы не побежать. Ночь, точнее раннее утро. Замираю на пороге палаты, боясь потревожить сон женщины, без которой не представляю жизни. Она улыбается во сне, кажется невероятно безмятежной.

- Лев,- шепот срывается с любимых губ, которые мне страшно хочется попробовать на вкус,- как хорошо, что ты мне снишься, я не успела сказать тебе, что люблю тебя.

Олеся приподнимается на кровати, я смотрю в ее лучистые, яркие, полные слез глаза, и боюсь, что просто исчезну, если прямо сейчас не дотронусь до такой близкой, такой невероятной женщины.

- Олеся, ты прости меня,- шепчу, упав на колени перед ложем моей красавицы.- Я не могу без тебя жить.

- Ты всего лишь сон,- стонет Леся, - и это так больно.

- Нет, я не сон. Хочешь докажу,- усмехаюсь я, заключая ее в объятия, нахожу губами ее обветренные губы, чувствую сладость, как от самого дорогого изысканного десерта, и умираю от счастья.- Я жив, слышишь.