4
0Срывая в кровь ногти, рыча от боли, понимая: если упаду вниз, то зашибу Хелен и сам разобьюсь. Когда пальцы ног почувствовали камень – резко откинулся назад, прижался спиной к стенке колодца, ноги упер в стену напротив.
Да, мне не двадцать лет… Поясница отозвалась болью, коленки дрогнули. Я переждал секунду, вытер вспотевшие ладони о рубашку. И стал взбираться.
Ногу – вверх. Упереться руками за спиной, протащить спину вверх. Подтянуть вторую ногу. Передохнуть. Повторить.
Надо было просить Маркуса наклонный колодец делать…
– Ильмар, побыстрее! – крикнула снизу Хелен. – У Маркуса сердце едва бьется!
Сестра, дай мне терпения…
Ногу – вверх. Упереться. Подтянуть. Передохнуть.
Медленно и упрямо я поднимался по колодцу.
Тут главное – перестать думать. Всему уйти в движение. Ничего нет, кроме стенок колодца, ноющих от напряжения мышц, приближающегося света. Упереться. Подтянуться.
Я уже поднялся на такую высоту, что стоило сорваться – и мне не выжить. Я понимал это, но не со страхом, а с досадой. Страх остался внизу, заваленный камнями, расплющенный и ненужный.
На полпути мне пришлось передохнуть – начало сводить судорогой правую ногу. Я уперся в стенку колодца левой ногой, помассировал икру, несколько раз больно ущипнул ее ногтями.
Стала неметь левая нога. Я терпел сколько мог, разминая правую, – потом сменил ноги.
Вовремя – левую ногу скрутило болью.
– Что ты там застрял? – крикнула Хелен. Я не винил ее, она не понимала, как тяжело мне приходится. Я разминал ногу, иногда поглядывая вверх. Солнце припекало голову, узорчатая тень от листвы скользила по лицу.
Нога отошла.
Я продолжил подъем.
Наверное, он занял не слишком много времени. Двадцать минут, ну может, полчаса. Последние метры я поднимался, упираясь спиной в мягкую, податливую землю. И это было самым сложным."
"Потом моя голова откинулась назад, я ощутил дуновение ветра, поднял глаза – и увидел уходящий вверх склон. Медленно и осторожно – сколько раз люди гибли в самый последний миг, уже ускользнув из ловушки, я перебросил руки наружу. Вовремя – мягкая земля стала осыпаться, и если бы не колючий куст, попавшийся под пальцы, я бы все-таки упал.
Но куст оказался крепким.
Я повис на нем, собираясь с духом, чтобы вытащить наружу ноги. Мои ладони вцепились в колючие стебли с нежностью жениха, впервые оставшегося наедине с невестой. Дурацкий смешок вырвался из горла, в тот же миг я подтянулся и оказался на земле. Рядом со мной, шурша, осыпались вниз комья земли, что-то кричала Хелен – то ли возмущенно, то ли вопросительно. А я лежал, смотрел в небо, вдыхал сладкий, живой воздух.
Его даже не портил кислый пороховой дымок… и запах вареного гороха.
Заставив себя приподняться, я осмотрелся. И сразу же увидел солдат.
