11
0Уже на улице я спросил летунью:
– Интересно, а он прав?
– О чем ты?
– О том, что люди умели добывать железо из пустой породы.
– Да. Уверена, что да.
– Но почему никто не пытается восстановить секрет? Ведь это так изменило бы всю человеческую жизнь!
– Ты сам ответил.
– Хелен, я не понимаю.
– Ты все-таки не настоящий аристократ… – Смягчив слова улыбкой, летунья пояснила: – Вся жизнь, и у нас, и в Руссии, и в Китае, зиждется на железе. Оно – мера стоимости. Как прикажете торговать, если железо упадет в цене?
– Есть еще серебро, золото, наконец… медь…
– Все давным-давно завязано на железо. Все сокровищницы наполнены им. К тому же железо – не бесполезное золотишко, которое годится лишь на дешевые украшения. Это и деньги, и товар. Железо прочно и красиво. Началась война – и ты пустил его на оружие, например. Понимаешь теперь?
– Но все равно выгоды были бы несравнимы…
– Для кого, Ильмар? Накопления Дома или запасы Церкви – огромны и разнообразны. И все же они в основном в железе. Для мелких аристократов более того, кроме шахты-другой у них и нет ничего. Кто же захочет рубить под собой сук? Кто пожелает разоряться ради того, чтобы крестьянин имел железный плуг, а ребенок играл стальным ножиком? Кому это надо?
Я даже остановился. Мысль была такой ослепительно яркой, такой простой, такой чудесно все объясняющей…
– Хелен… Маркус спер книгу, в которой описана тайна дешевого железа!
Она даже не удивилась. Помолчала, потом пожала плечами:
– Не знаю. Мне это не приходило в голову.
– Точно!
– Ильмар, слишком уж просто.
– А что тогда? Ну что?
Хелен посмотрела мне в глаза:
– Ильмар, не дай Господь нам это узнать.
Часть четвертая
Страна чудес
Глава первая,
в которой я дважды нахожу принца Маркуса, а Хелен оба раза смеется надо мной
Ни один город в мире, даже Париж или Рим, не выглядят ночью так красиво, как Миракулюс.
Все сияет!
На аллеях зажглись газовые фонари, причем зажглись сами по себе, ни одного фонарщика я не увидал. То ли к ним шли электрические запалы, то ли применялось что-то еще более хитрое. Хрустальный Дворец весь сиял – верхний этаж мертвенным светом дуговых фонарей, остальные – от нормальных ламп. На нижних ветках деревьев раскачивались маленькие зажженные фонарики, их развешивали, быстро скользя на деревянных роликовых коньках, подростки в униформе. Разноцветными огнями пестрели пиццерии, ресторанчики, пивные. И людей меньше не стало, наоборот, все переместились из павильонов и дворцов на аллеи.
– Мне надо заглянуть на планёрную, – сказала Хелен. – Пойдешь со мной или подождешь?
– Подожду, – решил я. – Давай встретимся вон там, у сцены…
Огромный открытый театр и впрямь был одним из центральных мест ночной жизни.
