11
0
И в тот же миг мир вокруг просветлел – и мы вынеслись из облаков!
Я вскрикнул – не от страха, от восторга. Это было так красиво… человеку просто не дано видеть такую красоту.
Под нами тянулись облака. Сплошной пеленой, во весь горизонт. Только уже не серые, тоскливые, а белые, будто снег. Под нами раскинулось бесконечное заснеженное поле, холмистая равнина, которой никогда не касалась человеческая нога. Причудливые завитки, застывшие фонтаны, ленивые водопады облачной пены… А над всем этим – ослепительное голубое небо и яркое солнце.
– Хелен… – прошептал я. – Как красиво, Хелен…
Облачное море под нами жило своей, неторопливой и размеренной жизнью. Текли ленивые воздушные реки, крутились облачные омуты, снежной пылью проносились прозрачные клочья тумана. По белой равнине неслось темное пятнышко, легко перескакивая через самые огромные гряды. Мгновение я вглядывался в него, пытаясь понять, что за птица взвилась над облаками, а потом крикнул:
– Хелен, это наша тень?
– Да. – Летунья повернулась, по ее лицу скользнула улыбка. – Красиво?
Я кивнул.
– Люблю летать над облаками. Хотя это и опасно.
– Почему?
– Долго объяснять. Много причин, Ильмар. Например, лед.
Было и правда холодно, но, кутаясь в плащ, жадно вглядываясь в невиданный облачный край, я этого не замечал.
– А при чем тут лед? Неужели можно замерзнуть?
– Посмотри на крылья.
Крылья стеклянно поблескивали. Действительно, их покрывала тонкая корочка льда.
– Это лишний вес. Крылья специально выкрашены сверху темной краской, чтобы лучше грелись на солнце. Но мы сильно намокли, проходя облака, лед тянет нас вниз. Мне придется сейчас сжечь второй толкач.
– Давай, – сказал я, садясь поудобнее. Страха больше не было, смешно было вспоминать короткую панику. Рядом с Хелен, лучшей летуньей мира, над чудесной облачной страной – о плохом не думалось.
Второй толкач сгорел быстрее, или мне просто это показалось. Но мы взмыли еще выше, белое море под нами сгладилось, стало почти ровным. Воздух стал совсем холодным, обжигающим.
– Как дышится? – спросила Хелен. Голос ее как-то изменился, стал тоньше, пронзительнее.
Дышалось и впрямь странно… будто высоко в горах. Ну да, мы же одним махом поднялись на альпийскую высоту…
– Трудно, Хелен!
– Терпи. Мы на высоте трех километров. Понимаешь? В горах был?
– Да… Хелен, а если выше?
– Задохнешься. Да и крылья не удержат. Уши не болят?
– Нет… Скажи, а ты залетала выше?"
"– Да, но немного. Это почти предел для планёра. На шарах поднимаются до десяти километров – но там вообще нельзя дышать.
