0
0.. или ты просто сидишь, как злодей-супергерой в костюме и галстуке, и ждешь, когда тебе скажут, какую квартиру старушки сжечь? — спросила я его на следующее утро, когда еще лежала в постели, а он застегивал рубашку.
— Это было приставанием ко мне, офицер? Да будет тебе известно, у меня и так очень плотный график. Тебе повезло, что я вообще могу тебя вписать.
Выходя из комнаты, он схватил меня за лодыжку и потащил к себе. Его голос был грубым, когда он притянул мое лицо к своему.
— Сдвигай свое дерьмо, если нужно, и запиши меня на сегодня.
Затем поцеловал меня, резко прикусив нижнюю губу.
Когда он ушел, я со вздохом упала обратно на кровать, чувствуя боль в губе.
Я попыталась остановить это, но не смогла.
На моем лице появилась глупая улыбка.
Он вернулся домой около восьми вечера и резко остановился в дверях своей спальни. Я лежала на его кровати на животе, задрав ноги вверх и скрестив лодыжки. Обнаженная.
Мои ладони вспотели, а сердце скакало в противоречивом темпе.
Я застенчиво повела плечом.
— Я не была уверена, была ли эта встреча повседневной или с черным галстуком, поэтому я решила прийти с чистым холстом.
Его взгляд скользнул по моему телу так сильно, что по коже побежали мурашки. Подойдя ко мне, он остановился передо мной в ногах кровати и провел грубой ладонью по моей щеке. Если я не ошибаюсь, по его руке пробежала легкая дрожь.
Его голос был мягким, но в нем сквозила тончайшая угроза.
На следующее утро я проснулась в его постели от ужасного скрежета. Взглянув на часы, шесть утра уставились на меня в нечестивом красном. Я застонала и натянула подушку на лицо, заглушая раздражающий звук.
Он не давал мне спать до двух часов ночи, проводя руками и губами по всему моему телу, пока я не почувствовала, что меня вывернули наизнанку, выводя это грубое и неуловимое чувство на первый план.
Но это все равно, что пытаться остановить поезд одной лишь силой воли на скорости сто шестьдесят километров в час.
Когда я попыталась вернуться в свою постель, его ответом было простое «нет», а потом он обнял меня, и я забыла, почему вообще хотела уйти.
Встав на ноги, я открыла ящик комода и надела одну из его футболок. Я обнаружила его за кухонным островком, уже одетого в костюм и галстук, наливающего зеленую жидкость в стакан из блендера.
Его взгляд наполнился весельем при виде моего угрюмого выражения.
Я еще больше прищурилась.
Я покраснела, мое сердце стало до смешного теплым.
— Я пытаюсь на тебя сердиться, если ты не можешь сказать.
Я сглотнула. Переминаясь.
Он приподнял бровь, выпив стакан зеленой гадости одним глотком.
— Типа, твердые тела? Или ты заранее смешивать все детские души?
Он сполоснул стакан и поставил его в посудомоечную машину. Как все аккуратно.
