Бабочка в гипсе

– Ладно, сидите до похорон Кощея Бессмертного, сами это заслужили! Я умываю руки. Нельзя спасти человека, если тот упорно лезет в петлю. Улик, включая письмо, предостаточно, чтобы вы закончили свои дни в камере.

Лев Георгиевич принялся тереть глаза:

– Я не виноват, не виноват, не виноват!

– Сколько раз уже звучали данные слова, – на манер романса пропела я.

– Могу легко доказать, что не имел с Подольской никаких отношений, – вдруг тихо вымолвил Лев.

– Ну? Сделайте это, – потребовала я.

Райкин наклонился вперед:

– Вы правы, я защищаю любимого человека, вследствие моего признания он может пострадать. Я уже говорил: для меня главное семья, позор ей не нужен.

– Думаете, ваша жена от суда будет в восторге? Пресса, камеры, материалы в газетах, телерепортажи, пересуды соседей, потеря друзей – вот что ее ждет, – нарисовала я безрадостную перспективу.

– Суд! – подпрыгнул Лев. – Я совсем не думал о процессе.

– Да ну? – удивилась я в свою очередь. – А как иначе?

Лев Георгиевич начал сосредоточенно грызть ногти.

– Как иначе, – повторил он, – вы правы, хорошо. Но то, что я сообщу вам, не должно выйти за пределы кабинета. Я не имел отношений с Маргаритой Подольской, никогда не видел ее и вообще не вступаю в интимную связь с бабами. Я гомосексуалист.

От неожиданности я переспросила:

Лев Георгиевич скорчил гримасу:

– Умоляю вас! Отвратительное слово. Гей. Пассивная форма. Я не способен на отношения с женщиной, не физиологически, морально.

– Ага, – растерялась я, – отличная отмазка. Жаль, ее никак нельзя подтвердить.

– Я готов на осмотр врача, который по некоторым, чисто физиологическим признакам подтвердит, что я практикую сношения не традиционным образом.

Я опешила и промямлила:

– Это не помеха, – кивнул Лев Георгиевич. – У нас с Инной нет секса. Ей он не нужен, жена против интимной стороны брака. Такое случается. Можете поговорить с супругой или устройте нам очную ставку, если я ей объясню, как важна истина, Иннуся скажет правду.

– Хорошая идея, – кивнула я, – но среди следственных работников бытует стойкое убеждение: верить женам арестованных нельзя. Кстати, она вам подарила красивые часы. «Льву на удачу. И.И.». Рашифровать подпись легко – Инна Ивановна.

Лев Георгиевич свесил голову на грудь:

– Ну, супруга могла преподнести мне часы и пожелать удачи. Но я скажу правду, это подарок от моего… ну… э… э…

– Любовника, – помогла я. – Он подтвердит факт вашей связи? Как зовут парня? И.И.? Это…

Внезапно промелькнувшая в голове догадка заставила меня ахнуть:

– И.И.! Иван Иванович, отец Инны!

Райкин схватил меня за руку:

– Никому ни слова. Вы нас погубите! Да, мы много лет вместе. Инна знает о нашей связи, я для нее не муж, а лучший друг.

– Отлично устроились, – только и сумела вымолвить я.