Доктор, осмотревший князя на следующее после падения утро, был удивлен умелой и удачной помощью, оказанной раненому, и пожелал непременно встретиться с девушкой, чтобы выразить свое восхищение, полчаса он в присутствии Павла Верменича пел гувернантке дифирамбы, удивляясь, почему при таких талантах она предпочитает воспитывать чужих детей. Саша с трудом выдержала этот поток славословий. Ей не терпелось узнать у Павла, с которым у нее установились почти дружеские отношения, о самочувствии Адашева. Поставляемые Агафьей сведения сводились к одному: что сегодня Кирюша съел на завтрак и, какое горе, почти ничего не тронул за обедом!.
Но Павел то ли не захотел, то ли не знал, что сказать. Полина, оправившись после ночных потрясений, почти никого не допускала к князю. Верменичу удалось пробраться в спальню товарища поздно вечером, когда тот отослал свою добровольную сиделку спать. И они долго обсуждали происшедшее, пока Агафья не отругала обоих.
По всей вероятности, причиной падения Кирилла был вспугнутый Алтаем заяц, выскочивший под копыта Тамерлана. Но самое страшное было позади, и князя волновали теперь другие заботы.
– Очень я по ним соскучился, Павлуша! – смущенно улыбаясь, Адашев посмотрел на друга. – Полина запрещает мне видеться с ними, боится, что расстроят меня чем-нибудь. Нянька тоже вся в хлопотах, ничего от нее не узнаешь. Право, стыдно даже! Мне, взрослому мужчине, заполучившему какую-то царапину, столько внимания и заботы...
– С мальчиками все в порядке! – Павел щипчиками подправил фитиль.
– Смотрю, ты времени не теряешь! – усмехнулся Адашев. – Вот уже и гувернантка для тебя просто Саша, Серафима сведения поставляет...
– Эти девушки, – сухо заметил Верменич, – сделали все, чтобы ты не загнулся раньше времени! Неужели не знаешь до сих пор, что Саша и Серафима всю ночь провели возле тебя и буквально вытащили с того света.
– Не хочешь ли ты сказать, что мадемуазель видела меня без одежды? – побледнел князь.
– С чего ты так испугался, mon cher ami? – ехидно улыбнулся Павел.










