0
0Хотя доктор Энделецки классифицировала геном Ванды как абсолютно нормальный во всех отношениях, Селдон не отказался от мысли, что умственные способности внучки превосходят способности среднего человека. Точно так же он был уверен в том, что в Галактике существуют другие такие же люди, как она, и даже на Тренторе. Если бы только он мог разыскать этих менталистов, какой неоценимый вклад они могли бы внести в дело создания Академии! Пока же все его мечты были сосредоточены в единственном существе – его внучке. Селдон смотрел на нее, такую красивую, горделиво стоящую на пороге кабинета, и сердце его готово было разорваться от тоски.
Как он сумеет пережить это?
Ванда стала настоящей красавицей. Ей было восемнадцать. Длинные светлые волосы, немного широковатые скулы, но зато лицо ее казалось всегда готовым улыбнуться. Она и улыбалась, а Селдон подумал: «Что же ей, плакать, что ли? Летит на Сантаннию, где ее ждет совсем другая жизнь».
– Ну, Ванда, – сказал он, – еще несколько дней – и все.
– Что? – удивленно посмотрел на внучку Селдон.
Ванда подошла и обняла деда.
– Я не полечу на Сантаннию.
– Что, разве папа и мама передумали?
– А ты – нет? Почему? А ты куда собираешься?
– Я собираюсь остаться здесь, дедушка. С тобой, бедный дедушка! – воскликнула Ванда и нежно прижалась к Селдону.
– Но я не понимаю… Почему? Они разрешили тебе остаться?
– Ты про папу с мамой? Не то чтобы разрешили. Мы спорили и спорили, и в конце концов я победила. Ну а что тут такого, дед? Они улетят на Сантаннию, и все у них будет хорошо. Будут любить друг друга и малышку Беллис. Но если я полечу с ними, а тебя оставлю здесь, ты же будешь совсем один.
– Но как же тебе удалось уговорить их?
– Ну, ты же знаешь, я это умею. Нечто вроде «толчка».
– Все дело в моем уме. Я вижу, что делается в уме у тебя и у родителей. Время идет, и я все лучше вижу, словно прозреваю. Ну а еще я научилась делать эти самые «толчки» – заставлять людей делать то, что я пожелаю.
– И как же ты это делаешь?
– Не знаю. Но проходит время, и люди устают от этих «толчков» и все делают по-моему. Так что я собираюсь остаться с тобой.
Селдон устремил на Ванду взгляд, полный отчаянной любви.
– Это прекрасно, Ванда, детка. Но Беллис…
– Не волнуйся о Беллис. У нее нет такого ума, как у меня.
– Ты уверена? – спросил Селдон и прикусил нижнюю губу.
– Совершенно. Ну и потом должен же с мамой и папой кто-то остаться.
Селдон внутренне ликовал, но дать волю своим чувствам не решился. А как же Рейч и Манелла?
– Ванда, но как же ты можешь так хладнокровно расстаться с родителями?
– При чем тут хладнокровность? Они все понимают. Они понимают, что я должна остаться с тобой.
