5
0На нас косились — с осуждением, возмущением, любопытством. За спинами слышался возбужденный, злорадно-ехидный шепоток. Хорошо хоть пальцами в лица не тыкали, воспитание не позволяло. Нашлись и те, кто сдержанно кивал — в основном, брату, впрочем, близко эти доброжелатели тоже не подходили.
— Когда я попросил бога избавить меня от врагов, куда-то вдруг пропали все друзья, — насмешливо пробормотал Петька после того, как очередной молодой аристократ, встретившись с ним взглядом, побледнел, покраснел, проворно отступил и затерялся за чьими-то широкими спинами. — Наверняка ведь один из многочисленных приятелей бедолаги Трэя.
Маркиза Астона, отца Мэарин, среди присутствующих я не заметила, как ни старалась, герцога и его родителей тоже. «Выйдут вместе с королем», — утешила себя и принялась с любопытством наблюдать за «почтенной публикой». Пригодится.
Неожиданно неподалеку обнаружилась Истель, беседовавшая с грациозной, затянутой в зеленый шелк женщиной. При виде меня юная маркиза Тонтен приветливо разулыбалась и махнула рукой. Стоявшая возле нее незнакомка обернулась, окинула меня холодным взглядом, о чем-то спросила девушку, после чего приподняла безупречно ровные дуги бровей и надменно поджала губы.
Враждебное внимание посторонней красавицы было неприятно. Я поспешно отвернулась и заметила мелькнувшее сбоку в толпе мужское лицо, которое показалось смутно знакомым. Этот человек явно вызывал у Мири самые противоречивые чувства — неприязнь, раздражение, даже страх.
— Его величество Танфрад Пятый, милостью Танбора король Намарры, — возвестил знакомый церемониймейстер и разговоры в зале мгновенно стихли.
Все замерли, преданно уставившись на пустующие пока кресла.
Самодержец появился из прикрытой декоративной портьерой двери за возвышением в сопровождении ее величества, сыновей, дочери и герцога Фоарнского. Ни Рэма, ни Дальмиры в свите не было. Ну, ладно ее светлость — мало ли что случилось, в конце концов, она могла попасть в опалу после тех глупостей, что недавно натворила.
Король что-то говорил, к трону подходили какие-то люди, пары, целые семейства, а я все следила за этой проклятой занавеской в надежде, что она наконец шевельнется, отодвинется и оттуда покажется тот, кого я так отчаянно ждала. Но тяжелая золотистая драпировка оставалась неподвижной.
— Граф и графиня Ольес, — объявил наш выход шпрехшталмейстер местного цирка, и мы под сотнями перекрестных взглядов на негнущихся ногах двинулись вперед.
