5
0Что-то примеряли, покупали, заказывали… а я все время думала о том, что вот Саллер сейчас придет, а нас нет.
После обеда вернулись домой. Медор доложил, что в наше отсутствие никто не заходил, и я сразу же бросилась к шкатулке, в надежде найти там хоть какое-то известие от Рэма. Письмо, действительно, было. От графини Ольес, матушки Пипи. Надо же, как быстро до нее долетели новости о нашем возвращении."
"Весь текст в десять страниц, выведенный изящным бисерным почерком, я не осилила. Сдалась на середине, когда после причитаний, охов и восхвалений Танбору за спасение драгоценного дитятки, графиня принялась скрупулезно напоминать мне, как нужно ухаживать за ее великовозрастным отпрыском, ослабевшим после перенесенных невзгод.
«Эти дикари там, в своих Запретных Землях не имеют ни малейшего представления о полезном питании. Даже подумать страшно, чем они кормили нашего дорогого мальчика. Так что, Мири, не теряй времени даром, и немедленно закажи все необходимое. Список я для тебя составила»…
Дальше шел длинный перечень продуктов, который возглавляли, кто бы сомневался, знаменитые устрицы из Дуау.
Братец принялся хохотать, а я отложила письмо и ушла к Ирме на кухню. Надо заняться Петькиным образованием, пусть осваивает грамоту и сам отвечает своей милой маменьке. На самом деле, злилась я не на него и даже не на чрезмерно заботливую графиню, меня расстраивало молчание Саллера. Вон даже Аниаш отметилась, значит, герцог тем более знал, что мы вернулись. Знал и никак не отреагировал. Ладно, не мог навестить — мало ли, какие дела его задержали, но не черкнуть хотя бы пару слов, это уже слишком.
Значит, не очень-то я ему и нужна. С глаз долой — из сердца вон. Забыл давно уже о мимолетной интрижке с женою брата или ему помогли забыть. В столице женщин, желающих помочь в этом «благородном» деле, всегда хватало.
И только к вечеру, когда я совсем извелась и накрутила себя, шкатулка призывно звякнула, сообщая о новом послании. На этот раз от нашего высокопоставленного родственника.
Несколько секунд я сидела и просто смотрела на конверт, надписанный твердым размашистым почерком, потом быстро вскрыла его и жадно пробежала глазами по листу.
Его светлость не стал тратить время и бумагу на сантименты и сразу перешел к делу. В нескольких скупых строчках он выражал кузену недовольство тем, что тот выбрал собственный дом, а не столичный особняк Саллера, где нас, оказывается, уже ждали полностью подготовленные покои.
Рэм напоминал о безопасности, о полном обеспечении, достойном нашего положения, и настаивал, чтобы Трэй передумал.
