Мужчина моей судьбы

Считалось, что именно в этот день, много веков назад, Танбор явился Ильмиару и его сподвижникам. Даровал им искру магии, заставив Древнюю Кровь петь от переполнившей ее силы, и решил тем самым исход войны с нелюдями.

Обретение всегда встречали с размахом — ярмарочными гуляниями, карнавальными шествиями, всевозможными потехами и увеселениями, которые длились недели две, не меньше. Его величество, произнеся прочувственную пламенную речь на открытии, обычно сразу же отбывал в Моргерн — свою летнюю резиденцию, чтобы продолжить там праздновать с семьей и приближенными.

Во славу Танбора, но подальше от городской шума и низменной обывательской суеты. В этот раз к ним присоединились представители королевского дома Сигиллы и их свита.

Балы, маскарады, охота, театральные представления, пикники — чего только не планировалось нынче в честь Дня Обретения и визита высоких гостей.

Ольесы приглашения не получили. Вероятно, не слишком родовитый граф, несмотря на монаршую милость, не входил в узкий круг избранных. Или, что тоже не исключено, его величество не хотел близкого знакомства соседей с особо ценными кадрами — единственной в мире хэленни и ее мужем, которому совершенно неожиданно удалось поладить с нелюдимыми хаудданцами.

Мало ли, что хитрый южанин сумеет у них выпытать, к чему склонить. Дружба-дружбой, а свои сокровища чужакам лучше лишний раз не демонстрировать. Во избежание, так сказать."

"А может Танфрад намеревался, оставив меня в столице, бросить все силы принцев-племянников на осаду Эмины? Кого-то она за это время точно выберет. Счастливчику достанется ее рука, остальные вернуться к привычному труду — соблазнению строптивой хэленни.

В общем, вариантов мы с Петькой насчитали много. Но не успела я обрадоваться тому, что доблестная четверка доморощенных обольстителей на время исчезнет и даст мне хоть ненадолго вздохнуть свободно, как вмешался Кемран, жаждавший общения с «избранником» Хауддана. И Танфрад, который в противостоянии с Онижем очень нуждался в сильном союзнике, поэтому всячески обхаживал принца-соправителя, стиснув зубы, согласился.

Вернее, сделал вид, что сам собирался так поступить. А мы с братом получили высочайшее предписание в числе прочих придворных обосноваться на время в летней резиденции правителя Намарры.

Не меньше получаса мы с энтузиазмом рассказывали друг другу все, что думаем о нашем славном монархе, его дражайших домочадцах, а также не в меру любопытном иностранце и, тем самым, хоть немного отвели душу. Потом собрались, прихватили личных слуг, взяли в охапку Шарика и отправились «праздновать».