1
0«Потерянные стрелы судьбы каждого человека остаются рассыпанными повсюду вокруг него» и т. д. («Рефлексии в Сидре»).
В последний раз Ван виделся с отцом в их доме весной 1904 года. Присутствовали и другие: старик Элиот, торговец недвижимостью, два правоведа (Громбчевский и Громвель), эксперт по предметам искусства д-р Экс, новая секретарша Демона Розалинда Найт и важный Китар Свин, банкир, ставший в шестьдесят пять лет авангардным писателем; всего за один волшебный год он выпустил «Безродную Почву», сатиру в свободных стихах на англо-американские диетические привычки, и «Кардинала Гришкина», нарочито утонченное полотно, восхваляющее католицизм. Поэма была всего лишь озорным огоньком в совином глазу, а вот роман знаменитые молодые критики (Норман Гирш, Луис Дир и многие другие) уже успели провозгласить «плодотворным», превознеся его благоговейными голосами, звучавшими так высоко, что обычное человеческое ухо не многое могло расслышать в этом хоре неутомимых дискантов; однако все это казалось таким увлекательным, и после шумихи некрологических эссе в 1910 году («Китар Свин: Человек и Писатель», «Свин как Поэт и Личность», «Китар Кирман Лавехр Свин: Материалы к Биографии») и сатира, и роман были забыты так же прочно, как и надзор исполняющего обязанности помощника с опытом Улаживанья Споров – или эдикт Демона.
Застольная беседа касалась главным образом деловых материй. Демон недавно приобрел маленький, идеально круглый тихоокеанский остров с розовым домом на зеленом утесе и песчаным пляжем, похожим на кружевной волан (если смотреть с воздуха), и теперь желал продать свое небольшое драгоценное палаццо в Восточном Манхэттене, которого Ван не хотел. Мистер Свин, жадный делец с безвкусными броскими перстнями на толстых пальцах, сказал, что мог бы купить его, при условии, что получит в придачу кое-какие украшающие дом картины. Сделка не состоялась.
Ван продолжал свои научные изыскания частным образом до своего избрания (в тридцать пять лет!) главой раттнеровской кафедры философии в университете Кингстона. Этот выбор Совета стал следствием катастрофы и отчаяния: два других кандидата, претендовавших на это кресло, солидные ученые, намного старше и в целом лучше Вана, признанные даже в Татарии, куда они часто наезжали, с горящими глазами, рука об руку, в «последнюю минуту» таинственным образом исчезли (предположительно погибли под фальшивыми именами в так и не разъясненном крушении над улыбающимся океаном), а по уставу на кресло, оставшееся вакантным в течение юридически определенного периода времени, больше нельзя было претендовать, чтобы у другого, менее завидного, но тоже довольно хорошего стула, появился шанс быть принесенным из задней комнаты.
