2
0«Ван, – сказала Люсетта, – это заставит тебя улыбнуться (не заставило: такого рода посулы редко сбываются), но если ты задашь знаменитый Вопрос Вана, я отвечу утвердительно».
Вопрос, заданный им малышке Кордуле. В том книжном магазине, за вращающейся стойкой с дешевыми книжками в мягких обложках: «Гитаночка», «Наши парни», «Клише в Клиши», «Шесть шипов», «Библия без сокращений», «Мертваго навсегда», «Гитаночка»… В beau monde он был известен тем, что задавал этот вопрос при первом же знакомстве со всякой молодой леди.
«О, не думай, что это было легко! В припаркованных автомобилях и на шумных вечеринках приходилось все время быть начеку, отшивать приставал! И только прошлой зимой на Итальянской Ривьере был один мальчик лет четырнадцати или пятнадцати, такой не по годам развитый, но ужасно застенчивый и неврастеничный молодой скрипач, напоминавший Марине ее брата… И вот почти три месяца, каждый благословенный вечер я позволяла ему трогать себя, а сама трогала его, после чего наконец могла спать без снотворного, но, не считая его, я ни разу не поцеловала мужского эпителия за всю свою любовь, то есть жизнь. Слушай, я готова поклясться, что никогда этого не делала, клянусь… клянусь Вильямом Шекспиром (драматически воздевает руку к полке с длинным рядом толстых красных томов)».
«Погоди! – крикнул Ван. – Это собрание сочинений Фолкнерманна, брошенное прежним жильцом».
«Пах!» – произнесла Люсетта.
«И пожалуйста, обходись без этого словца».
«Прости – о, я знаю, о, я не буду».
«Конечно ты знаешь. И все-таки ты очень милая. Я рад, что ты пришла».
Единоутробным – хотя и достаточно близко. Выражение, конечно, подхватила от своей сестрицы. Знакомый строй и крой. «Твоя синяя тень, платье модного кроя» (пошлая песенка, звучавшая из «Соноролы»). До посинения просила RSVP.
«– но также и в прямом плотском отношении. Потому что, дорогой Ван, в этом прямом плотском отношении я знаю нашу Аду не хуже твоего».
«Выкладывай», устало сказал Ван.
«Она не писала тебе об этом?»
Отрицательный Горловой Звук.
«О том, что мы называли Прижимать Пружинку?»
«Помнишь бабушкин эскритуар между глобусом и геридоном? В библиотеке?»
«Я даже не знаю, что такое эскритуар, и не могу представить себе никакого геридона».
«Но ты помнишь глобус?»
Пыльная Татария и пальчик Сандрильоны, протирающий место, где предстояло погибнуть захватчику.
«Да, помню; и что-то вроде подставки, разрисованной золотыми драконами».
«Вот это геридон и есть. На самом деле то была китайская подставка, которой красный лак придал японский вид, а между ними стоял эскритуар».
«Между Китаем и Японией? Выражайся яснее. Я все еще не знаю, как выглядит этот твой загадочный маскитуар. Я хочу сказать, выглядел в 1884 или в 1888 году».
Эскритуар.
