1972

– Не надо клеветать на великого боксера, – поморщился я. – Он не великого ума, и характер у него дурацкий, под стать уму, но чтобы нанять киллеров? Да он скорее сам бы набросился на меня с кулаками, попытался бы прибить на месте, но не стал бы нанимать убийц. Господа! Я думаю, достаточно вопросов. Ах да, забыл – если еще кто-то задумает влезть ко мне в дом или начнет совать нос в наши дела – как тот придурок с вышкой электромонтера, – мы будем стрелять на поражение. И заверяю вас – я попаду. Предупреждаю официально. Серхио, проводи господ к выходу!

Народ зашумел, репортеры трясли старомодными блокнотами и здоровенными диктофонами, пытаясь выкрикнуть какие-то свои вопросы, но я уже повернулся и пошел в дом.

Честно сказать, чувствовал я себя не очень хорошо. Меня слегка потряхивало, на дрожь пробивало, а еще – похоже, что не обошлось без сотрясения мозга. Пуля-то по черепу проскользила. Надо отлежаться. Слегка подташнивает.

Через пять минут я уже лежал на кровати, накрытый пуховым одеялом, и погружался в сон, наслаждаясь теплом и безопасностью. Все будет потом – мысли, волнения, интриги и планы. Сейчас нужно как следует восстановиться.

Я не киборг, я просто человек. И после сегодняшней ночи… в общем, мне очень плохо. Давно не было так плохо. Видно, отвык я от войны…

Спал я почти сутки. Не вставал даже поесть. Только в туалет встал однажды, доковылял, не продирая глаз, сделал свои делишки и снова рухнул на кровать.

Да и не сон это был, а нечто среднее между комой и… все-таки сном. Только ввел в эту кому я себя сам, как – даже и не знаю. Просто погрузился в безвременье, зная, что дома со мной ничего не случится и что мне обязательно нужно вот так – лежать и ничего не предпринимать.

Организм сам знает, что ему делать.

Поднялся я к обеду следующего дня – отдохнувший, свежий, как если бы и не было ночи с пронизывающим холодом, метелью и отчаянием, когда в голове бьется одна-единственная мысль: успеть! Иначе он – умрет!

Все-таки хорошо быть молодым – быстро восстанавливаешься. Не как пятидесятилетний контуженый ветеран.

Первым делом пошел в душ и аккуратно, стараясь не намочить повязки, как мог – помылся. Терпеть не могу несвежего тела, и если есть возможность, тут же смываю с себя пыль и пот.

Так было всегда. Даже если на улице холод и помыться можно, только сливая воду из пластиковых бутылок. Такой вот у меня характер. Немного с придурью, ага… не терплю нечистоты. Вообще – нечистоты.

– О! Ты уже встал! – уже когда я натягивал брюки, в спальню ворвалась Ниночка. – А мы там с Амалией обед готовим! Я ее русским блюдам учу! Сегодня будут голубцы с картошкой пюре и пирог с вишней и яблоками!

– Ну, как бы это не совсем русские блюда, – ухмыльнулся я. – Это всехние блюда. Особенно пирог.