1972

 – Я и подумать не мог, что все так закончится! Теперь будем ждать – будет ли бой между чемпионом Олимпийских игр, одним из величайших боксеров нашего времени, и до этого года не известного никому русского писателя-фантаста Майкла Карпофф! Вы посмотрите, какая интрига! Вы посмотрите, какие страсти кипят! Элвис, ты за кого – за Майкла или за Мохаммеда? За кого будешь болеть?

– Я сомневаюсь, что этот бой будет, – пожал плечами Элвис. – Но если он будет, я буду болеть за Майкла. Ведь он не оскорблял Мохаммеда, он назвал его величайшим. А тот как злой пес бросился и начал кусать.

Это нехорошо. Это неправильно. Так что если Майкл надает по заднице этому… величайшему хаму – это будет правильно.

– Вот как, – глубокомысленно кивнул Джонни, – но вернемся к тому, с чего начали. Элвис, ты хочешь узнать свою судьбу? Майкл ведь не откажет и расскажет нам о твоей судьбе?

– Я не верю в предсказания, – улыбнулся Пресли, – но если Майкл расскажет о моем будущем, я буду ему благодарен. Например, назовет дату, когда я умру.

– Ты уверен, что хочешь знать свое будущее? – я повернулся к Пресли и посмотрел ему в глаза: – Элвис, ты на самом деле хочешь знать, когда ты умрешь? Ну вот представь – я тебе сказал, и ты каждый день думаешь об этом, считаешь дни, мучаешься, зная, в какой день, в какой год придет твоя смерть.

И это тебе нужно?

– Хмм… – Пресли поднял брови, наклонил голову, задумавшись. – Наверное, нет. Не хочу.

– Если хочешь, я расскажу тебе о твоем будущем. Но только наедине. Не перед миллионами зрителей. И возможно, ты сумеешь его изменить… Будущее не предопределено, каждый может его изменить, если захочет, конечно.

Или – если сможет.

– Нет-нет, предсказывай здесь, Майкл! – азартно закричал ведущий шоу. – Мы должны все знать! А вдруг ты соврешь? И как мы тогда проверим?! Просим, Майкл! Давай, предсказывай! Просим! Просим! Просим!

Вся студия – оркестр, что сидел на возвышении, зрители за барьером, – все стали хором в такт словам Джонни скандировать: «Просим! Просим! Просим!», и поднялся ужасный шум. А я недоверчиво помотал головой, попытался перекрыть этот шум, не смог и поднял руку – «Остановитесь!».

Постепенно крики утихли, и я сумел говорить, не повышая голоса. Микрофоны на длинных удочках висели над нами, и один из них спустился ко мне поближе.

– Я не буду этого делать без разрешения Элвиса! – четко и громко заявил я. – Это его частная жизнь, и я не имею права ее разглашать. Вот если он лично попросит меня рассказать все как есть – я, может быть, и расскажу. Хотя я и против этого. Но Элвис – взрослый человек, и ему решать – нужно это или нет.