Гадюка в сиропе

– А, – вновь обрадовалась хозяйка, – вы работу принесли?

– Не совсем, – расстроила я ее. – Видите ли, какое дело, не припомните, не набирали ли вы роман Разумова «Загон с гиенами»?

Машинистка горделиво вздернула голову. В ее ушах были редкой красоты старинные серьги – розовые камеи в золотой причудливой оправе.

– Как тебя зовут, девочка?

– Евлампия.

– Ах, какое имя, старинное, чудесное…

Я терпеливо поджидала, пока улягутся восторги. Ей-богу, называться Таней, Олей или Наташей намного лучше, меня уже тошнит от восклицаний типа: «Ну надо же! И кто только дал вам такое имя?» Ответить честно: «Сама придумала» – так не верят. А объяснять всем подробно неохота.

– Милочка, – наконец утихомирилась бабуся, – я не просто перепечатываю рукописи Костика, вы ведь в курсе, что родители назвали его Константином?

Я кивнула.

– Я не одобряю смену имени, – трещала старушка, – ну да господь с этим. Небось Костя рассказывал, что я его открыла как писателя? Нет? Садитесь, садитесь.

В глазах пожилой женщины блеснул хищный огонек. Ну что остается делать пожилому человеку? Только вспоминать и хвастаться. «Старики так любят давать добрые советы, потому что не способны подавать дурные примеры», – ехидничал гениальный француз Ларошфуко. Но старушка должна проникнуться ко мне добрыми чувствами, потому я всплеснула руками и ахнула:

– Да ну? Вы открыли Кондрата?

Радостная, что наконец ей попался слушатель, Леокадия Сергеевна завела шарманку.

Двадцать лет тому назад в их необъятной квартире жила семья Разумовых – мать и сын. Татьяна Михайловна работала билетершей в кинотеатре, а Кондрат преподавал в школе русский язык и литературу.

– Мучился он ужасно, – со смехом говорила старушка. – Бывало, придет домой, постучится ко мне и жалуется: «Ох, тетя Лека, убью когда-нибудь своих оболтусов, сплошные идиоты, просто горе».

Леокадия Сергеевна в те времена работала машинисткой у главного редактора газеты «Боевое знамя». Один раз она посоветовала:

– Ты, Костенька, мальчик талантливый, словом владеешь, попробовал бы рассказик написать про милицию. А уж я расстараюсь, попрошу свое начальство, чтобы опубликовали. Не боги горшки обжигают, глядишь, и корреспондентом станешь, бросишь школу.

Костик обрадовался чрезвычайно и моментально состряпал требуемое, только у него получился не рассказ, а маленькая повестушка об оперуполномоченном, влюбившемся в преступницу.

Леокадия Сергеевна перепечатала рукопись и проследила, чтобы та попала на стол к главному, а не осела в секретариате. Редактор благосклонно прочитал повесть и велел кое-что поправить: убрать любовь милиционера к девке-шалаве, расписать покрасочней трудовые будни сыщиков. Шел 1980 год, и в чести были произведения, прославляющие людей в синих шинелях.