Гадюка в сиропе

– На поминки уехала, у нас сотрудница скончалась, – последовал ответ.

Поминки! И как я не додумалась! Ведь там явно соберутся близкие знакомые Лины.

– А не знаете, где проходит прощание?

– Нет, – в один голос ответили двое, а третий сказал: – У сестры Али, на улице Войскунского, дом семь, а квартиру не помню.

Но номер квартиры мне не понадобился. Когда я входила во двор, мимо проехал желтый автобус с табличкой «Ритуал». Возле третьего подъезда он притормозил, и из пахнущих бензином глубин начали выходить люди, в основном заплаканные женщины в черных платках. Одну, толстую и неопрятную, вели под руки двое простоватых мужиков. Я пристроилась в хвост траурной процессии и вошла в квартиру.

Как водится, на большом столе между мисками с салатом «Оливье», тарелками с блинами и селедкой стояли тесной толпой бутылки водки. Народ выпил, не чокаясь, закусил, потом повторил… Я внимательно разглядывала гостей, всем было хорошо за сорок, даже ближе к пятидесяти. Молодая дама только одна – не слишком красивая, носатая девушка с крепкими ногами. Дождавшись, когда основная масса присутствующих отправиться курить на лестницу, я подошла к ней и спросила:

– Вы Оля?

– Да, – дружелюбно ответила Кондратьева.

– Дружили с Линой?

– Ну можно сказать и так, – осторожно произнесла она.

– Ужас какой, – вздохнула я. – Молодая…

– А вы ей кто? – полюбопытствовала Оля.

– В общем, никто. Просто встречались у Кондрата Разумова.

Она вздрогнула и нахмурилась:

– А Кондрат здесь при чем?

– Абсолютно ни при чем, – начала я выкручиваться. – Просто я двоюродная сестра Лены Разумовой, вдовы…

– Надеюсь, вы не собираетесь устроить скандал, – сухо буркнула Оля. – Лучше сдержитесь, место не слишком подходящее, и потом, здесь родители, родственники, пожалейте их.

– Зачем мне начинать скандал? – удивилась я.

Оля отвела глаза в сторону, помолчала, потом процедила:

– Пойдемте в кухню.

В крохотной, едва ли пятиметровой комнатенке она села на табуретку между грязной плитой и отчаянно тарахтевшим холодильником, вытащила пачку «Мальборо» и отчеканила:

– Вы из милиции. Говорите прямо, что надо.

– Вовсе нет. Лена Разумова моя…

– Ни одна из родственниц Елены Михайловны никогда бы не пришла на поминки к Але, – вздохнула Оля. – Ну если только с желанием устроить красивый скандал.

– Ладно, – сдалась я, – ваша взяла. Только я работаю не в милиции, а в адвокатуре. А почему Лена конфликтовала с Ангелиной?

Оля грустно улыбнулась:

– Аля была чудовищем.

– В каком смысле?

– В прямом. Настоящий монстр. У нее и друзей нет никого, только я, да и то… – Девушка махнула рукой.

– Она была способна на подлость?

– Она за деньги могла все, – пояснила Оля. – Она вообще была такая беспринципная.