Закрой глаза (СИ)

Он прекрасно обходился все это время без «проведований» отца. И еще столько же обошелся бы. Внутренняя пружина, на которую за чтением удавалось не реагировать, подозрительно вздрагивает.

— Чо за Сёма вообще?! Как ты домой добираться будешь? — Пытается достучаться к нему Максим, но такое впечатление, что тот понимает сейчас одно слово из пяти сказанных Максом. — Бать!

Тот слегка встряхивается, опознает обстановку вокруг и опять переводит взгляд на сына.

— А он меня ждет… внизу…

— Так, знаешь что, хватит позориться. Едь домой и проспись! — Не выдерживает, наконец, Макс.

 — И не нужно ко мне больше приходить. У меня все в порядке.

— Сынок, ты меня выгоняешь? — Растерянно отшатываясь и покачнувшись в другую сторону. — Родного отца стесняешься? — С горькой обидой качает головой. — Стыдно за батю, да? Дожил я… дождался на старости лет…

Макс прекрасно понимает, какое развитие может быть у этого диалога — никакое, такое же, как и состояние самого отца. Тот его все равно сейчас не услышит и будет продолжать нести полную ахинею, щедро подпитываемую спиртовыми парами. Ответить он не успевает, дверь в палату распахивается и на пороге появляется его лечащий врач вместе с той самой дежурной медсестрой, у которой не получилось вытолкать отца сразу.

— Мужчина, я прошу Вас покинуть отделение. — Серьезно произносит он и поворачивается к Максу. — Максим, объясните отцу, что будете рады его видеть в следующий раз.

Господи, какое позорище. Максиму хочется съежиться до микроскопических размеров и не видеть этого всего, и не слышать.

— Он уже уходит. — Произносит Макс и переводит взгляд на отца. — Бать, едь домой. У меня все нормально.

 — С нажимом произносит он.

— Отказался от бати, да? — Обвиняюще качает тот головой. — Вот так взял запросто… и отказался… — трет красные глаза. Слегка пошатываясь делает несколько шагов от кровати. Останавливается, пытаясь что-то найти в кармане смятых брюк, пока все присутствующие выжидательно наблюдают за ним. — Эх… — Вздыхает, забыв, что искал и опять поворачивается к Максу. — А полтинника не будет бате одолжить?

Наконец, врач не выдерживает первым, и мягко беря его под локоть, настойчиво выталкивает к выходу. Когда за ними всеми закрывается дверь, Макс откидывается на подушку.

Внутри так гадостно, так противно, так… одиноко. Лучше бы он действительно разбился насмерть, Макс слишком устал от этого всего. Слишком. И что он будет делать, когда выпишется, даже представления не имеет. На работу выйти еще несколько месяцев не сможет. Единственное, что остается сидеть дома и контролировать отца, хотя и это уже безнадежно. Тот если даже и не пьет, через несколько дней начинает впадать в свои приступы, и тогда становится еще хуже и труднее.