Возвращение Томаса. Башня-2

Рухнули все представления, нормы, мораль… Сейчас любой бред принимается спокойно. Конечно, это опасно, но в нашем случае… гм… Ведь мир сейчас не только куда сложнее, чем в прошлые времена, но и жесточе. Если бы теперь, к примеру, обесчещенные женщины кончали счеты с жизнью, как было тогда, мир бы обезлюдел. Или здорово опустел бы.

Мрак с неудовольствием повел плечами:

– Ну, не всех же насилуют!

– Я вообще об обмане, предательстве, бесчестии, что в те старые времена встречались куда реже. Потому нам и пришлось придумать новую мораль, что изнасилованная женщина вовсе не бесчестится, ибо ее дух остается чистым и незапятнанным, а пачкается всего лишь презренное… ну, не совсем презренное… особенно если женщина красивая, но все же менее ценное тело.

Которое, кстати, достаточно просто помыть. В крайнем случае дождаться менструации, чтобы очиститься целиком и полностью.

Мрак посмотрел на Олега, на Юлию, что-то понял, кивнул:

– Да, эту мораль придумали для этого мира, ты прав.

– Так что в чем-то, – сказал Олег, – жить стало труднее, но в чем-то…

– Жизнь вообще дает только одно облегчение, – буркнул Мрак.

Посмотрел на женщин, добавил: – Не при них будь сказано.

Олег отмахнулся от домкрата, без труда приподнял машину. Мрак подложил пару громадных валунов, кивнул:

– Лезь, смотри! Только уши не отдави.

– Да нет, уши надо беречь, – ответил Олег.

Мрак проводил его взглядом. Волхв, а теперь – ученый и философ, умело орудовал под машиной ключами. Не любит это дело, по дрыгающимся ногам видно, но делает…

Спросил настороженно:

– А с чего твои ухи стали особо оберегаемыми?

Нога недовольно дернулась. Мрак и не ждал вразумительного ответа, Олег за всю жизнь еще не выдал ничего вразумительного, но на этот раз там, под машиной, мялось, кряхтело, пытаясь как-то объяснить серый туман в рыжей голове:

– Мрак, это трудно объяснить… но там прорезались какие-то светочувствительные клетки.

В ушах. На самих ушах, снаружи. Там, где у тебя шерсть… Хотя она у тебя и внутри, и снаружи… Так вот, у меня это снаружи…

– Да нет, не совсем шерсть. Вернее, совсем не шерсть. Словом, я вижу теперь и сзади. Пока хуже, чем глазами, но уже кое-что различаю. Голова кружится, даже болит, от бинарного к квадро – как бы череп не треснул, как горшок в огне…

– Значит, – сделал он глубокомысленный вывод, – фигу тебе за спиной показывать не стоит?

– Мрак, – донеслось из-под машины печальное, – ты все такой же грубый.

– Это я еще нежный, – заверил Мрак. – Ты просто забыл, каким я бываю грубым!

Ноги укоротились, словно Олег пытался от грубости забраться под машину весь, как черепаха прячется под панцирь.

– И как ты с ними связываешься?

Из-под машины прозвучало:

– Это сложно.