1
0От слова «обры» тоже веяло нехорошими ассоциациями, вроде «оброк» или даже «обобрать», но кто такие гелоны?
По спине прокатилась мокрая льдинка. Неужели этот добрый… да, уже видно, что добрый, этот добрый здоровяк тоже… такое же чудовище, что идет из неведомых глубин по годам и столетиям, замечая только, как отступают ледники, пересыхают реки, исчезают леса?
– Хуже всего, – проговорил Олег тяжелым, как земная кора, голосом, – что мой главный противник – Яфет.
Мрак покачал головой:
– Что-то не верится… Вы с ним дружили. Ты сам говорил, что он тебя однажды даже поддержал… когда ты не то Рим собрался рушить, не то ледники отодвигать…
– Дружили, – согласился Олег.
Юлия вжалась спиной в стену с такой силой, что та должна была бы уже принять ее вовнутрь. Все-таки ее трясло. О чем они говорят? О чем они говорят?!
Мрак покачал головой:
– Да, ты учудил, учудил… Тебя ж звали богоборцем, помнишь? А ты сейчас на стороне Бога, смешавшего языки строителей. И сейчас ты – подумать только! – выполняешь волю Бога, не допуская слияния языков и народов в одну семью строителей!.. Чудны дела твои… Чтоб вы с Богом оказались по одну сторону баррикады?.. Гм, вообще-то, по моему мнению, Яфет прав полностью.
– Так почему ты со мной?
– Потому что, – ответил Мрак.
– Ну ты и зануда!.. Да потому, что я с тобой вышел из Леса, а не с Яфетом. Понял?
– Нет, – честно признался Олег. – И наверное, никогда не пойму. Но все равно я рад, что в человеческой психике имеется такой выверт.
– «Выверт», – проворчал Мрак, – «имеется»! Имеет место быть… Слова-то какие. Ты знаешь все языки, но ни на одном так и не научился говорить по-людски. Юлия, налей мне еще стаканчик! Пора в дорогу.
Женщины собирали вещи, а они вдвоем осмотрели машину. Осколки противотанковой мины исковыряли днище, словно в срез картофеля потыкали ножом. Если сюда добрались благополучно, то обратный путь дольше и труднее…
– Нам только до ближайшего городка, – сказал Мрак, – там возьмем другую. Как думаешь, наши женщины приняли это… разумно?
– Как видишь, – ответил Олег вполголоса. Он поглядывал на женщин, те неумело складывали вещи, вскрикивали, посмеивались над своей неуклюжестью. – Мир сейчас такой, рухнутый.
