Возвращение Томаса. Башня-2

– Несмотря на святую книгу?

– Несмотря на книгу, – согласился настоятель. Он смотрел на дверь. – Чувствую поступь…

Через порог шагнул среднего роста человек в белой одежде, волосы тоже белые, как снег, падали бы свободно на плечи чистым серебром, не будь срезаны коротко, с небрежностью уверенного в себе человека, который не стремится выглядеть красивым. Кустистые брови нависают дремучими выступами над усталыми, покрасневшими от недосыпа и усталости глазами. Лицо сморщенное, как печеное яблоко, беззубый рот собран в жемок, однако чело высоко и взгляд ясен, в комнату ступил достаточно бодро, хотя при каждом шаге опирался на длинный посох, почти до рукояти запачканный черной грязью.

Настоятель вскочил, на лице умиление, поспешно придвинул святому человеку единственное кресло. Прелат сказал хриплым усталым голосом:

Он сделал шаг, взгляд его, обежав комнату, остановился на Олеге. Лицо дернулось и застыло. Олег посмотрел равнодушно и отвернулся, Томасу почудилась нарочитость в подчеркнуто замедленном движении.

Прелат так же медленно, не отрывая взгляда от Олега, прошел к креслу.

Настоятель жестами показал монаху, чтобы принесли на стол скромные дары Господа, подкрепляющие силы.

Монахи как будто ждали в коридоре: сразу же вдвинулись с кувшинами, кубками, чашами, принесли завернутый в чистое полотенце свежий творог, сыр, однако прелат только долго и жадно пил, а от еды отказался жестом.

– Зло приближается, – произнес он, отрываясь от чаши с темным пахучим настоем. – Я стоял и чувствовал под ногами в толще земли, как некто огромный и тяжелый, как железная гора, поднимается к поверхности.

Наконец земля так задрожала, что я, чтобы не упасть, вынужден был отступить… и в конце концов вернуться.

В наступившей тишине все услышали далекий тяжелый грохот. Мощь в нем ощутилась неимоверная, как будто подземная гроза невиданной силы идет в сторону монастыря.

– Чем мы можем помочь? – спросил Томас. – Ваше преосвященство, располагайте нами!

Прелат помедлил с ответом, взгляд на миг перепрыгнул на Олега, тот сидит с непроницаемым лицом, но в зеленых глазах Томас уловил насмешку: ведь это твои земли, хвастун! Иди и очищай их сам…

– Еще не знаю, – ответил прелат.

 – Не знаю, чем можете помочь… но Господь ничего не делает зря.

На Томаса от него ощутимо веяло силой. Такое Томас чувствовал только однажды, когда находился рядом с принцем Готфридом, но сейчас ощущение было сильнее во сто крат.

В то же время, если Готфрид Бульонский был огромен и силен неимоверно, прелат же, напротив, беден телом, узкоплечий и очень сухой, изможденный ночными бдениями, хотя жилистый, с подвижными суставами.