4
0— Вот видишь! — тихо сказала Мэри. — Ты и сам понимаешь, что не имеешь права выбирать мне друзей!
— Не имею права? Я не имею права, Мэри? — произнес он с дрожью в голосе. — Мэри!..
Мне показалось, что на мгновение она заколебалась, но тут же резко воскликнула:
— Никакого! — И пошла прочь.
Джон бросился за ней вслед, и я увидел, что он схватил ее за руку.
— Мэри! — Теперь голос Джона звучал очень тихо. — Ты любишь этого Бауэрштейна?
Она задержалась. Мне показалось, что на ее лице мелькнуло странное выражение, древнее, словно горы, и в то же время вечно юное. Должно быть, так выглядел бы египетский сфинкс, если бы он мог улыбаться.
Мэри тихонько освободилась от руки Джона.
— Возможно, — проговорила она и быстро пересекла небольшую поляну, оставив Джона стоять, словно каменное изваяние.
Я нарочито резко шагнул вперед, так что сухие ветки захрустели у меня под ногами. Джон быстро повернулся. К счастью, он был уверен, что я только что появился.
— Привет, Гастингс! Вы проводили вашего друга до коттеджа? Довольно оригинальный малый! Он и в самом деле стоящий специалист?
— В свое время Пуаро считался одним из лучших детективов.
— Ну что же, должно быть, в нем что-то есть. В каком испорченном мире мы живем!
— Вы так думаете? — спросил я.
— Не унывайте, Джон! — попытался я его успокоить. — Это не может продолжаться вечно.
— Говорите — не может, да? Наверное, это будет продолжаться еще достаточно долго, так что мы никогда больше не сможем поднять головы.
— Нет-нет! Вы просто впали в уныние.
— Есть из-за чего! Если со всех сторон подкрадываются чертовы журналисты, куда ни пойдешь, на тебя пялятся идиотские физиономии с круглыми, как луна, лицами и выпученными глазами… И это еще не все! Есть кое-что и похуже.
— Вы когда-нибудь думали, Гастингс, кто это сделал? Для меня это настоящий кошмар! Иногда мне кажется, что произошел несчастный случай. Потому что… потому что… кто мог бы это сделать? Теперь, когда с Алфреда Инглторпа снято обвинение, больше никого нет. Никого… Я хочу сказать… никого… кроме одного из нас.
Да, действительно, настоящий кошмар для любого человека! «Один из нас»? Конечно, выходит так… если только…
У меня появилась новая мысль. Я поспешно обдумал ее. По-моему, что-то прояснялось. Таинственное поведение Пуаро, его намеки — все подходило! Как я был глуп, не подумав об этом раньше, и какое облегчение для всех нас!
— Нет, Джон! — возразил я. — Это не один из нас. Как такое может случиться?
— Согласен, но тогда кто же?
— Вы не догадываетесь?
Я осторожно огляделся вокруг и понизил голос:
— Доктор Бауэрштейн!
— Да какой ему смысл в смерти моей матери?
— Мне это неизвестно, — признался я, — но, по-моему, Пуаро думает так же.
