5
0– Сент-Бове? Но до него километров пятнадцать. Весьма утомительная прогулка, мосье Рено.
– Я… мне хотелось прогуляться.
Пуаро наклонил голову, как бы давая понять, что удовлетворен объяснением. Жак Рено взял шляпу и трость и вышел из комнаты. В мгновенье ока Пуаро вскочил на ноги.
– Быстрее, Гастингс. Пойдемте за ним.
Держась на почтительном расстоянии, мы шли за Жаком Рено по улицам Мерлинвиля. Убедившись, что он свернул к станции, Пуаро остановился.
– Все в порядке. Он проглотил приманку – пусть себе едет в Аббалак и расспрашивает там про несуществующий чемодан, оставленный несуществующими иностранцами. Все это я, конечно же, нарочно придумал, надеюсь, вы поняли?
– Вы хотели избавиться от него! – воскликнул я.
– Ваша проницательность достойна восхищения, Гастингс! А теперь, если не возражаете, мы с вами отправимся прямехонько на виллу «Женевьева».
Дойдя до виллы, Пуаро сразу свернул к сараю, где был обнаружен покойник. Внутрь, однако, он не вошел, а остановился у скамьи, которая, как я уже упоминал, стояла в нескольких ярдах от сарая. Крадущимся шагом он приблизился к живой изгороди, отделявшей виллу «Женевьева» от виллы «Маргерит», и раздвинул кусты.
Я подошел как раз в тот момент, когда слегка встревоженная неожиданным окликом Марта Добрэй подбежала к изгороди.
– Всего одно слово, мадемуазель, если позволите?
– Конечно, мосье Пуаро, – с готовностью ответила она, однако в глазах ее таились тревога и страх.
– Мадемуазель, помните, как вы нагнали меня на дороге в тот день, когда мы со следователем приходили в ваш дом? Вы еще спросили меня, подозревают ли кого-нибудь конкретного.
– А вы мне ответили, что подозревают двух чилийцев, – проговорила она, слегка задохнувшись и прижимая левую руку к груди.
– Не желаете ли снова задать мне тот же вопрос, мадемуазель?
– Видите ли, если бы вы сейчас задали мне этот вопрос, я ответил бы вам по-другому. Подозреваемый есть, но он не чилиец.
– Кто же? – Вопрос еле слышно сорвался с ее полураскрытых губ.
– Что? – крикнула она. – Жак? Не может быть! Кто осмелился заподозрить его?
– Жиро! – Лицо ее побледнело. – Я боюсь этого человека. Он безжалостен. Он… он… – Она осеклась. Но внезапно в глазах у нее появилось выражение решимости и отваги. В этот миг я понял, что передо мной борец. Пуаро тоже внимательно следил за выражением ее лица.
– Вам известно, конечно, что в ночь убийства он был здесь? – спросил Пуаро.
– Да, – ответила она рассеянно, думая, очевидно, о чем-то другом. – Он говорил мне.
– Очень неразумно было с его стороны пытаться скрыть этот факт, – рискнул заметить Пуаро.
– Да, да, – нетерпеливо согласилась она. – Но нельзя терять времени на бесплодные сожаления. Нужно его спасти. Он невиновен, конечно, но для такого человека, как Жиро, это ничего не значит.
