8
0– Ну, мой друг, догадываетесь? Понимаете?
– Нет! – раздраженно ответил я. – И не догадываюсь, и не понимаю. Вы своими головоломками все время ставите меня в тупик. Никогда толком ничего не объясните, сколько ни проси. До самого последнего момента играете в прятки.
Я заверил Пуаро, что он может положиться на мою сдержанность.
– Как в котором? В два или около того, – ответил я, удивленный таким вопросом. – Вы ведь помните, мадам Рено говорила, что она слышала, как часы пробили два раза, когда убийцы были в комнате.
– Совершенно верно, и вы, и следователь, и Бекс, и все остальные приняли слова мадам Рено на веру. Но я, Эркюль Пуаро, утверждаю, что мадам Рено лжет. Преступление было совершено по меньшей мере двумя часами раньше.
– О, в этом-то и вопрос, в этом вся загадка. Покуда я не могу этого объяснить. Правда, есть у меня одно соображение…
– Последний поезд отправляется из Мерлинвиля семнадцать минут первого.
Постепенно что-то начинало брезжить в моем сознании.
– Стало быть, если считать, что преступление совершено в два часа, то любой пассажир этого поезда обеспечен безупречным алиби!
– Прекрасно, Гастингс! Вы попали в точку!
– Надо немедленно навести справки на станции! Уверен, там не могли не заметить двух иностранцев, которые сели на этот поезд! Мы должны сию же минуту бежать туда!
– Ну, разумеется. Пойдемте же скорее!
Пуаро умерил мой пыл, коснувшись моей руки:
Я вытаращил глаза, и он, теряя терпение, пояснил:
Его слова так ошеломили меня, что я даже не нашелся что ответить. А он уже невозмутимо продолжал:
Я перебирал в уме все, что так или иначе касалось преступления.
– Но как же письмо мосье Рено? Он ведь упоминает и о тайне, и о Сантьяго.
– Безусловно, мосье Рено окружала какая-то тайна – тут никаких сомнений быть не может. А Сантьяго, по-моему, специально нам подбросили, чтобы пустить следствие по ложному следу. Возможно, тот же трюк проделали и с мосье Рено, чтобы отвлечь его внимание от чего-то важного, что происходило у него под носом. О, будьте уверены, Гастингс, опасность, угрожавшая ему, исходила не из Сантьяго, она была здесь, во Франции, совсем рядом.
Он говорил так твердо, так убежденно, что я просто не мог не поверить ему. Правда, я попытался было выставить последний довод:
– А спичка и окурок, найденные рядом с трупом? Как же быть с ними?
Лицо Пуаро засветилось от удовольствия.
– Подброшены! Подброшены специально для таких, как Жиро и вся их шатия! О, он такой находчивый, наш Жиро, он так искусно идет по следу! Ни дать ни взять ищейка. А как доволен собой! Часами ползает на брюхе.
