Ведьме в космосе не место

Но все равно! Вместо того чтобы свергнуть ведьм и их марионеточное правительство, он предпочел бежать. Не захотел, видите ли, жертвовать людьми. А потом, в связи с неблагополучным статусом планеты, ее убрали со всех маршрутов. И, по приказу Союза, Коперник уничтожил наши технологические производства. В итоге у ведьм осталось несколько старых, еле ползающих космических кораблей, которые только и могут, что выйти на орбиту и добраться до ближайших спутников. Никаких межпространственных прыжков.

Старик замолчал, прикрыл глаза. Лицо его слегка осунулось.

– Знаешь, что такое «цивилизованность», Марта? Это очень тонкая золотая пыльца, которую сдувает малейшее потрясение.

А большое потрясение ее сносит начисто. Здесь такое творилось. Банды, ведьмы… Эти за, те против… Умерло очень много людей и нелюдей, кто имел глупость остаться.

– А почему вы не улетели? И почему на планете не стали восстанавливать технологии? Могли бы…

Старик зло засмеялся:

– Не улетел, потому что дурак! Восстановить… вот, восстанавливаем то, что можно, без специалистов и на коленке. Поставки-то разных материалов тоже прекратились.

А ты думаешь, технологии из воздуха берутся? Ведьмы запретили учить общему языку, закрыли доступ к знаниям. В общем, катимся мы дружно в черную дыру. Добро пожаловать! Чувствуй себя, как в дурдоме!

Он досадливо махнул рукой.

– Гринк, а у этого адмирала Коперника был сын? – как можно естественнее спросила я.

– Может, и был, – легко согласился он.

Старик со вздохом поднялся и проковылял к кровати.

– Что-то я устал, – он лег, тяжело дыша.

Сегодня я поделилась с ним силой даже больше, чем обычно. От его рассказа я долго не могла прийти в себя.

С каждым днем старик чувствовал себя все лучше. Ворон был доволен. Он больше не оставлял нас вдвоем. Более того, «мой хозяин» как-то подзабыл о внешней составляющей колдовства, и нетерпеливо ждал, пока я поделюсь с Гринком силой, после чего мужчины зарывались в бумаги и что-то горячо обсуждали.

Я заглянула в записи и чертежи, но понять, над чем они работали, у меня не получалось. Какие-то детали и куски механизмов. Я пробовала расспрашивать, но старик сразу же становился скрытным и подозрительным, а Ворон просто отмалчивался.

Сегодня в поселке царило странное оживление – никто не прятался по домам. Двери то и дело открывались. Женщины, против обыкновения, никуда не уходили, они собирались группками, громко переговаривались, смеялись. Что-то готовилось.

Я отвернулась от окна. Старик смотрел в бумаги, задумчиво постукивая стилусом, а Ворон так же задумчиво глядел на меня. Наконец он поднялся, обронив пару фраз. Несколько раз звучало «саарки». Речь шла обо мне.

– Что? – спросила я, обращаясь, прежде всего, к Гринку.