Ведьме в космосе не место

Вот эти цифры на экране – это координаты. А вот эти – коды известных планет. Вот эти планеты обладают условиями, пригодными для жизни человека, а вот эти нет. Эти слишком далеко, и мы просто не доживем до того момента, когда наша капсула войдет в их атмосферу. Короче, у нас только один вариант. Мы можем добраться и сесть на, – он прищурился, – на некой РМК-876–752–1600–487. Что там будет, космос его знает.

Кажется, я забыла, как дышать.

– Но там же есть космопорт, и после посадки мы сможем связаться…

– Понятия не имею, что там есть, а чего нет. Скоро узнаем.

Мне этот номер ничего не говорит.

– А команда?! Они смогут нас отыскать?

– Конечно, чего тут искать-то. Начнут прочесывать каждую планету и спрашивать, не видели ли здесь Солу и Коперника. Да раз плюнуть, – язвительно сказал он.

Коперник прикрыл глаза.

Нет, я сама прекрасно понимала, что про команду это был глупый вопрос, но легче от этого не становилось.

– То есть мы не спасены…

– Пф-ф-ф… нам еще посадка предстоит. В общем, посадка в капсуле – это непередаваемо. Он тихо засмеялся. – Да, попала ты, гражданское лицо. – Коперник продолжал посмеиваться.

 – Женщина на корабле. М-да…

И тут я не выдержала. Глаза наполнились слезами. Словно лопнула какая-то нервная струна. Накопившееся напряжение дало о себе знать. Я отвернулась. Не хотелось, чтобы Коперник это видел. Сначала я тихо всхлипывала. Слезы текли по щекам и оставляли горячие дорожки. Я не хотела плакать, понимая, что сейчас не время и не место, но не могла остановиться.

И вообще, я никогда не плачу. Я же ведьма. И вот надо же так расклеиться. Думала, что успокоюсь. Старалась дышать размеренно, но вместо этого бестолково и шумно хватала ртом воздух.

Коперник протянул руку и потряс меня за плечо. От этого стало только хуже, слезы хлынули нескончаемым потоком. Я закрыла лицо ладонями. Рыдания сотрясали все тело.

Язвительная частичка моего разума попробовала возмутиться. Она требовала немедленно придумать какой-то остроумный ответ. Но вместо этого я отстегнула страховочный ремень, повернулась к Копернику, обняла его и зарыдала.

Он не ожидал такого. Сначала он был напряжен и не двигался, словно не верил, что это происходит на самом деле.

А потом молча положил руку мне на спину. Постепенно я успокаивалась. Слезы высохли. Но я продолжала прижиматься к капитану.

Я тихонько вздохнула. Нэй! Его зовут капитан Нэй Коперник! Ха! На «Л», как же.

Снова вздохнула. Как же неудобно получилось: рыдаю на груди у мужчины, и нос наверняка покраснел, а в душе я была последний раз… ох… а волосы…

Я все еще всхлипывала. Что же теперь делать? Просто отстраниться, как будто этих слез не было? Я разжала кулачки, – оказывается, я вцепилась в куртку капитана.