Вечный воин

Точнее, не ей, а ее сыну, названному в честь покойного мужа.

— Наш малыш родился семимесячным, поэтому все считают его сыном Луция. Я решила, что так будет лучше, иначе родственники мужа потребовали бы свою часть наследства, — объяснила Ирина. — Потом усыновишь его.

Мой сын спал в спальне хозяйки дома в деревянной люльке с двумя полукруглыми поперечными ножками, как у кресла-качалки. Люльку легонько покачивала рабыня лет десяти, худенькая и страшненькая, смотревшая на ребенка влюблено, как на собственного. Мальчик был светловолос, круглолиц и, как сообщила мама, голубоглаз — в папу, но нос с горбинкой — в нее. У женщин все дети похожи на папу, только не уточняют, на официального или реального.

После осмотра жилища я попарился в бане. Мне сделал массаж банщик-евнух, полноватый сириец с крепкими руками. У Ирины все рабы мужского пола кастрированы, а женского — уродливы. Это был компромиссный вариант между желаниями ее и бывшего мужа. Потом мы позанимались любовью. Женщина после родов — это совершенно другой сексуальный партнер, более требовательный и жадный к плотскому, а не к платонике, как нерожавшая.

— Я хочу на завтра пригласить родителей и других родственников на свадебный пир, иначе пойдут нехорошие разговоры о нас с тобой, — как бы советуясь со мной, сказала Ирина, прижимаясь ко мне расслабленным, удовлетворенным телом.

Как я узнал, обряда венчания в церкви пока нет. Браки совершаются «по обычаю». Как и во времена язычества, невеста обязательно должна быть в венке, и провожают ее в дом жениха с песнями и плясками, но никаких жертвоприношений и прочих старинных обрядов. Поскольку у Ирины брак уже не первый, и у жениха собственного дома нет, хотя могу купить, есть, на что, то решили ограничиться праздничным обедом в семейном кругу.

Ее отец Флавий Константин был правителем провинции Европа, административным центром которой являлся город Гераклея, находившийся километрах в ста от Константинополя по пути на Аркадиополис и во времена Александра Македонского называвшийся Перинф. Само собой, править провинцией было удобнее из Константинополя, поэтому отец Ирины редко бывал в Гераклее. Родословную Флавий Константин вел от гепидского вождя, выслужившегося в римской армии во времена императора Константина, в честь которого и был взят номен (родовое имя). Это был довольно рослый, чуть длиннее меня, мужчина сорока шести лет от роду со светло-русыми волосами, голубыми глазами, прямым длинным носом и костистым лицом, из-за чего мне постоянно хотелось назвать его истинным арийцем. Мать была типичной гречанкой — невысокого роста, кареглазой и черноволосой.