Вечный воин

Шаньюй щедро одарил их теми самыми монетами, которыми Феодосий Второй откупился от вторжения. Получилось, что император заплатил как врагам, там и сторонникам Атиллы. Эти представители и сообщили нам, что бунтовщики переправили свои семьи и скот на левый берег Волги, а сами остались в междуречье, чтобы дать нам бой и выиграть или умереть. Удрать с семьями и скотом все равно не получится. Атилла послал к ним послом Берика — довольно мрачного гунна с таким пошмоцанным лицом, словно стая волков начала, но не успела догрызть его, который одним своим видом должен был отбить охоту сопротивляться — с предложением выдать зачинщиков, имена которых он перечислил, и покаяться, после чего будут отпущены с миром. Ответ получил отрицательный, даже внешность Берика не сработала.

Вечером я собрал свой отряд, разделил на лучников и копейщиков. Первые, кочевники, присоединятся к легкой коннице, составлявшей большую часть нашей армии, которой будет командовать в бою Бледа, старший брат Атиллы и номинальный соправитель. Хоть на что-то пригодился, потому что в дела не вмешивается, только пьянствует и охотится. Остальные, оседлые, войдут в состав тяжелой конницы, заняв места позади всадников, облаченных в более надежные доспехи. Командовать ими будет Эдекон. За Атиллой — общее руководство и резерв — личная охрана из трех сотен.

Разъяснив свои подчиненным место и задачу на завтра, я занялся приготовлением ужина. Около полудня подстрелил горбоносого сайгака весом килограмм сорок и с лирообразными рогами длиной сантиметров тридцать. Лучшие куски мяса нарезал полосами толщиной с дюйм и положил под седло, чтобы отбились до вечера, а остальное раздал своим воинам. Сейчас мясо промыл в мелкой речушке без названия, на берегу которой мы расположились, обвалял в муке и положил жариться на большую чугунную сковороду с двумя «ушками» по бокам, прихваченную из дома Ирины в Наисе. Жарил на оливковом масле, бурдюк которого везу с собой на запасной лошади. Мои подчиненные раньше запекали мясо на углях, как шашлык, но попробовали приготовленное мной и последовали дурному примеру. Где разжились сковородами, довольно редкими у кочевников, не знаю. На нашем пути попадались деревни готов, но вряд ли отняли у них. Я заметил, что «дикари» предпочитают грабить богатых, в отличие от «цивилизованных», которые обирают бедных. Скорее всего, купили сковороды у купцов, которые следуют за нами, не отставая и ведя целые табуны вьючных лошадей, пока нагруженных только съестными припасами, в первую очередь вином.

Когда мясо было готово, сел на седло, положенное на землю, и приступил к трапезе, действуя ножом и трезубой бронзовой вилкой, изготовленной для меня в Аркадиополисе.