Вечный воин

Алан, нарядившийся в этот день очень скромно — всего четыре цвета в одежде, сказал, что маленькие галеры Гейзериху больше не нужны, своих хватает. Вот если бы я привел бирему или трирему… Зато очень заинтересовался грузом.

— Это прошутто? — спросил он, увидев, как мои матросы перегружают часть добычи в лодку мелкого купца, решившего купить у нас два десятка вяленых окороков.

— Да, — ответил я. — К сожалению, ничего более ценного не захватили.

— Больше никому не продавай, — приказал Кордар. — Я сейчас доложу Гейзериху. Наверное, заберем у тебя весь.

— Хорошо, подожду, — согласился я.

Пока он ездил в Бирсу, чтобы согласовать вопрос с нашим правителем, нашелся покупатель на галеру. Точнее, группа единомышленников, решивших подрубить бабла морским разбоем. Они сперва вышли на Менно, а уже он привел их ко мне. Была небольшая проблема: у них не хватало денег на покупку галеры. Сошлись на том, что недостающее заплатят из добычи, но в вдвойне. Экипаж марсильяны одобрил это решение. После чего новые хозяева остались ждать, когда решится вопрос с прошутто.

Кордар вернулся на одной из военных либурн, ставшей к нам лагом, на которую и начали перегружать добычу после того, как договорились о цене. Алан за скромное вознаграждение не стал слишком рьяно отстаивать интересы своего правителя.

— Пойдем грабить южные районы империи? — задал я вопрос, догадавшись, что столько провианта надо только для очень большой армии, собирающейся в очень продолжительный поход.

— Нет, сразу на Рим, — ответил алан, не задумываясь, а потом спросил удивленно: — Кто тебе проболтался?!

— Прошутто, — ответил я, — точнее, его количество.

— Хитрый ты! — уважительно произнес он.

— Значит, с Максимом не договорились на счет Евдокии, — сделал я второй вывод.

— Он сказал, что раз мы захватили Сардинию, то договор потерял силу и выдал ее за своего сына! — гневно выпалил Кордар, после чего добавил: — У него даже хватило наглости пригласить наших послов на свадебный пир. Когда они узнали, из-за чего пируют, то захотели уйти, но стража не выпустила их, продержала там до утра, — и закончил, оскалившись в злобной ухмылке: — Он за это дорого заплатит!

Возле каждого правителя, руководителя воинского подразделения или мирного предприятия всегда есть человек-флюгер и часто не один, который четко выкладывает или визуализирует его мысли и планы. Причем делает это очень искренне, считая чужие проблемы своими. И ко всем остальным людям относится так же, как его правитель, благодаря чему не трудно догадаться, что думают о тебе. Свое мнение для таких людей непозволительная роскошь. Кордар был именно из таких, причем настолько ярким представителем, насколько ярка была его одежда.