Вечный воин

Не думаю, что купцы утром вспомнят о нас, и смогут ответить, куда мы делись, если вдруг нагонят гунны и начнут спрашивать. Радомир уже догадался, какого пола новый мой раб, поэтому не удивился, когда я соорудил из одеял что-то типа дамского седла и посадил на него Хильду боком, потому что еще несколько часов езды по-мужски — и сотрет кожу на бедрах до мяса и клитор до основания.

До захода солнца ехали быстро, а когда стемнело, перешли на шаг. Ночь была лунная, светлая, дорога, петлявшая по степи между холмами — видна хорошо. Нападения я не боялся. Гунны на своей территории не грабят проезжих, если не считать вымогательство подарков у купцов, а других разбойников здесь нет.

Остановились на рассвете, потому что заметил, что Хильда вот-вот заснет и свалится с лошади. Мы как раз проезжали мимо гряды высоких холмов, поросших лиственными деревьями. По ложбине между двумя холмами переправились на противоположную сторону более высокого, где и расположились на небольшой поляне. Точнее, на поляне остался Радомир со стреноженными лошадьми, а мы с девушкой, перекусив по-быстрому, поднялись выше. Там в кустах я заставил ее переодеться в свадебную белую рубаху и уложил на расстеленную на земле попону. Хильда не сопротивлялась, не пыталась изобразить стеснительность. Мне показалось, что ей не терпелось стать женщиной, чтобы, если уж нас догонят и убьют, познать, для чего родилась. Несмотря на то, что последние часы ехала на лошади боком, дневные наслаждения еще не выветрились из ее тела, завелась быстро. Мне почему-то захотелось, чтобы она видела, как все будет происходить, поэтому встал на колени между ее согнутых, белых ног, покрасневших на внутренней стороне бедер, подняв их и задрав подол, оголивший белое тело с густой белесой растительностью на лобке, и ввел член между покрасневшими и припухшими, растертыми губками, в упругую, девственную мякоть, горячую и сочную. Хильда не вскрикнула и даже не дернулась. Мне показалось, что на лице ее было удивление. Наверное, ждала чего-то другого, более хорошего или плохого, не знаю. Только когда надавливал на клитор, чтобы сделать ей приятно, губы девушки дергались еле заметно. Когда я кончил и вышел из Хильды, улыбнулась счастливо, хотя точно знаю, что до оргазма ее не довел, в отличие от мерина вчера днем.

Поправив подол рубахи и закрыв нижнюю часть тела и бедра, она спросила:

— Зачем ты спас меня?

— Понравилась, — коротко ответил я, ложась рядом.

Ответ пришелся девушке по душе, прильнула ко мне всем телом.

На самом деле это не вся правда. Наверное, сыграло роль и жлобское желание получить все-таки обещанное вознаграждение, и хулиганское — украсть невесту у самого Атиллы.