Вечный воин

При езде верхом, особенно без седла, у женщин происходит трение клитора, что доставляет удовольствие и даже доводит до оргазма. То же самое и при катании на велосипеде, но обязательно в седле. Начиная с Высокого Средневековья, когда церковь набрала силу, знатным женщинам разрешалось ездить верхом только в дамском седле, на котором сидят боком. В первое время и велосипед был под запретом для женщин. Потом нравы смягчились. В двадцатом веке я заметил, что многие профессиональные наездницы часто остаются незамужними, потому что никакой мужчина не сумеет удовлетворять ее так же хорошо и продолжительно, как скачущий галопом жеребец. Сейчас под влиянием христианства отношение к мастурбации начинает ужесточаться, а в мои предыдущие эпохи, начиная с шумеров, она была обычной частью жизни. Искусственные члены из дерева или камня для одиноких женщин были привычным товаром на греческих и римских рынках, и Диоген, дрочивший на главной площади города, когда мимо проходила смазливая бабенка, был не самым экстравагантным из греков, его современников. В Древнем Египте и вовсе фараон раз в год перед разливом Нила должен был на виду у своих подданных помастурбировать и кончить в реку — совершить половой акт с ней и принести такую вот жертву богам, чтобы не передумали с наводнением.

Мы были не единственными, кто в то утро решил уехать от гуннов. Почти все заезжие купцы быстро собрались и отравились по домам, чтобы сообщить новость международного масштаба, которая прямо или косвенно повлияет на жизнь очень многих людей. Поскольку я помнил, что после смерти Атиллы гунны исчезнут из истории, значит, слепленная им империя должна развалиться, а отдельные ее части будут не так страшны обеим Римским. Сперва мы пристроились к купеческому каравану, идущему по степи в ближний восточно-римский город Виминаций, откуда до Константинополя можно было добраться по хорошей дороге, построенной когда-то давно легионерами. Двигались купцы слишком медленно, однако я не решился обгонять их, чтобы не вызвать подозрения.

Во второй половине дня, когда встали на ночь в излучине мелкой речушки без названия, я переправился на противоположный берег, поросший ивами, якобы собираясь переночевать там. Радомир разжег костер и приготовил по-быстрому пшенную кашу с мелко порезанными кусочками копченого свиного окорока. В это время Хильда помылась в реке, охладив растертые во время езды бедра и прочие нежные части тела, и переоделась в мою одежду. Если предыдущая была мала, то моя оказалась великовата, пришлось подкатывать рукава и штанины. Это не должно было вызывать подозрения, потому что раб, донашивающий хозяйские обноски — обычное явление.

Мы поужинали, но спать не легли, двинулись дальше.