2
0Наверное, щит попал сюда из Северной Африки, где все еще водятся слоны, более мелкие, чем в центральной части континента, а может, владелец видел это животное, побывав в тех краях или в столицах Римских империй, где их имеют в своих зверинцах экстравагантные богачи, одним из которых являлся при жизни император Феодосий Второй. Сейчас щит свисал слева от седла, прикрывая левую ногу всадника. Конь под ним был темно-гнедой и крупный, давно такого не видел.
Я кивнул стоявшему справа и позади меня обладателю охотничьего рога, украшенного серебряной оправой в виде стаи гончих, преследующих оленя, и выстрелил из лука в грудь командиру бургундов. Стрела вонзилась в район сердца в тот момент, когда рог издал первые звуки. Бургунд дернулся всем телом и как бы припал к шее коня, который продолжал неспешно переставлять копыта. Наверное, командир умер еще до того, как понял, что из-за его непредусмотрительности, если ни сказать глупости, влипла вся его армия. К звукам рога сразу прибавились погребальный вой и свист летящих, гуннских стрел, истеричные крики врагов, ржание лошадей…
Конный отряд смели мигом и переключились на пехотинцев. У тех навык построения «черепаха» не был отработан так, как в римской армии, да и щиты многие несли на спине, и требовалось время, чтобы переместить их и закрыться, поэтому потери у шагавших вслед за всадниками были значительные. Вскоре метров пятьсот дороги — на длину засады — оказались покрыты убитыми и ранеными, которые лежали в несколько слоев. По мере удаления от нас тела лежали не так плотно, свободного пространства между ними становилось все больше. Стрелы с протяжным воем и свистом продолжали лететь вдогонку удирающим врагам, находя новые цели.
Я предполагал, что бургунды выбегут из зоны обстрела, оправятся от шока, разделятся на две части и пойдут в атаку по склонам холмов, где между деревьями лучники не так опасны. Переоценил врагов сильно. Видимо, все командиры погибли, и некому было остановить панику, повести за собой. Поняв это, я побежал к своему жеребцу, который был привязан к дереву у дороги, крича тяжелой кавалерии, чтобы выдвигалась для преследования. Они и сами все поняли, начали движение еще до моего приказа. Пока я садился на коня, мимо пронеслось уже с сотню всадников, так что я оказался не в первых рядах. Мой конь сразу проникся инстинктом табуна, понесся вместе с остальными своими собратьями. Так было до первых трупов. Учуяв запах крови и увидев человеческие тела, начал замедляться, попробовал объехать по обочине, где убитых было меньше. Я подогнал его шпорами, заставил ступить копытами на трупы, после чего очередной мой Буцефал поскакал по ним, не разбираясь, давя всех подряд.
