Варяжская правда

Очень Стемида интересовало, почему великий князь киевский на сей раз прибыл в Новгород лично?

Духарев объяснил. Здесь можно и нужно было говорить без утайки.

– Могу к соседям послать, – предложил Стемид. – Пусть известят, что Киеву воины нужны. Платить как будете?

– Не обидим. И добыча будет огромная, пусть твои вестники так и скажут. Только пусть не говорят, на кого пойдем. От вас ведь к хузарам отдельная дорожка лежит, мимо Киева…

– Волжский путь ныне неудобен, – покачал головой Стемид. – Озоруют на нем много, гости торговые сейчас все больше по Днепру идут. Хотя и там, слыхал, тоже неспокойно?

– Вот о том и речь, – сказал он. – Взять под себя хузарские земли, приструнить копченых – и ходить безбоязненно хоть в Царьград, хоть к парсам.

– Замыслы великие, – задумчиво проговорил Стемид. – Да хватит ли силушки у вашего князя?

– У нашего князя – хватит! – твердо ответил Духарев.

И Трувор поддержал. Воины Святослава верили в своего батьку.

Приятно спать на сухом и чистом, в тепле и под крышей. И никто не толкнет в плечо: вставай, твое время караулить!

Но разбудил Духарева не рассвет – солнце здесь, считай, и не заходило, – а сын.

– Батя, Трувор просит. Пойдем?

Артем свистнул: появилась босоногая девка с полотенцем, кувшином и тазиком.

– Убери! – Духарев недовольно отпихнул тазик, как был, в исподнем, прошлепал вниз, во двор, к колодцу, показал сыну на бадейку рядом: – Наливай!

Опрокинул. Ах-ха! Ледяная водичка! Сразу полегчало.

Артем споро гонял вверх-вниз колодезную цепь.

После третьей стало совсем хорошо. Сергей отобрал у сына кожаное ведро, напился, огляделся. Дворовые Стемида деликатно не обращали на него внимания.

– Пойду оденусь, – сказал он сыну. – А ты организуй чего-нибудь перекусить.

– Кушать нельзя, батя!

Но несмотря на усилия матери, варяжская Правда была парню ближе, чем христианская Истина.

– Ладно, погоди, я сейчас, – Духарев взбежал наверх, быстро переоделся. Бронь надевать не стал, только меч прицепил.

Артем ждал у ворот с запасной лошадью. Хотел спешиться, подержать отцу стремя. Духарев не дал.

– Что я, калека? – проворчал он и махом прыгнул в седло.

У берега озера стоял плот. На плоту штабелями – дрова. На дровах – мертвые тела. Погибшие в схватке со свеями варяги. Тут же на берегу стояли белозерские ратники: сотни две, все, кто был сейчас в городе. Шагах в пятидесяти – женщины и дети. Поодаль, под присмотром пары воев, сидели на траве несколько мужчин и женщин потрепанного вида. Сергей отметил, что женщины все довольно молоды, а почти все пленники-мужчины ранены. Некоторые – явно тяжело.

– Трувор с Велимом ночью на нашем драккаре к морю бегали. Там изгои свейские с позапрошлого лета живут… – негромко пояснил Артем.

Едва Духарев спешился, к нему поспешил Трувор.