0
0– А уграм, гридь, у меня полной веры нет.
– Скверно, – вздохнул Бодай.
Как всякий опытный воин он терпеть не мог неопределенных ситуаций.
– Княжну Понятковы люди охраняют, – напомнил Трувор. – Их куда?
– Их – вперед. Пока Понятки нет, я сам их поведу.
Как ни высоко он ставил варяжскую молодежь, а все-таки в бою предпочитал более опытных киевских гридней.
Понятки все не было. Тревога Духарева усилилась. Он отправил Рагуха, немного разумеющего по-мадьярски, потолковать с уграми, прощупать обстановку.
Рагух вернулся ни с чем. Угорский сотник отнесся к хузарину довольно недружелюбно, а рядовые всадники, глядя на командира, тоже на контакт не пошли.
Духарев принял решение. Как только караван вышел на взгорок, с которого во все стороны было видно на пятьсот шагов, Сергей отдал своим команду: «Стой!»
Духаревские сотни дисциплинированно остановились. Угры продолжали двигаться. Они удалились почти на полкилометра, когда их вожаку наконец сообщили, что русы встали.
От подханка примчался посыл: что случилось?
Духарев отправил его без ответа.
Через десять минут примчался сам подханок Кухт. Рожа малиновая, глаза бешеные.
За это время сотни Духарева успели перестроиться. Внутри, вокруг княжны – спешившиеся варяги. Вторым кругом – гридни Понятковой сотни. А хузары Машега, напротив, рассеялись вокруг, держась небольшими группками по два-три всадника.
– Что такое, рус? Почему встали?! – выпучив глаза, закричал Кухт.
Толмач отстал, но сказанное было понятно и без толмача.
Духарев подал коня вперед, наехал на подханка, глянул на него сверху вниз.
– Захотелось, – процедил он.
– Я велю немедленно ехать! – закричал Кухт на плохом печенежском.
– А я велю стоять, – спокойно ответил Духарев.
– Я говорю – ты делаешь!
Духарев покачал головой.
– Я тебя заставлю! – брызжа слюной завопил подханок.
Плеть Духарева мелькнула в воздухе, и на физиономии угра образовался багровый рубец. Духареву давно хотелось это сделать, и он решил, что может не отказывать себе в такой малости. Хлестнул легонько. Ударь посильнее – до зубов бы угру щеку просек.
Подханок взвыл, схватился за саблю… И обнаружил, что гридни киевского воеводы как-то незаметно оттеснили его угров, и теперь вокруг Кухта одни враги.
Тут, как раз вовремя, в круг протиснулся толмач. Его пропустили.
– Ты посмел ударить меня! – по-мадьярски прошипел подханок.
– Ты меня оскорбил, – жестко произнес Духарев. – Никто не говорит мне: я тебя заставлю, даже мой князь. А ты – никто. Ты – навоз под копытами моего коня. Я позволил тебе быть моим проводником, но ты должен знать свое место, холоп угорского хакана!
– Я не холоп! – бешено закричал Кухт. – За такие слова жизнью отвечают!
– Ты сказал, – констатировал Духарев. – Мы слышали.
