0
0Золото солнца в небе и на полированной стали, игра мышц под лоснящимися шкурами коней. Ах, какое это было утро!
– Ну что, братья, будем умирать? – весело спросил Устах.
Белые зубы блеснули под синими толстыми усами.
– Ага! – так же весело отозвался Машег и еще раз глянул на дорогу, где пылила, уменьшаясь, одинокая всадница.
– Будем! – подтвердил Духарев. – Но, клянусь всеми степными богами, этим тоже мало не покажется!
Печенеги – их было человек двадцать – стояли кольцом. Один, самый храбрый, толкнул коня вперед.
Серегин меч, будто живой, обернулся вокруг запястья и снова вернулся в ладонь. Печенег отпрянул.
Печенеги, окружив их, нападать не спешили. Жаворонок пел. Носились кругами по степи навьюченные серебром лошади. О них не беспокоились. Победители всегда успеют их поймать.
Подоспел основной отряд.
Албатан, вожак, выехал вперед. Породистый конь, золоченая кольчуга, пушистый волчий хвост вокруг стальной круглой шапки. Духарев разглядывал скуластое коричневое лицо, ставшее таким знакомым, пытаясь угадать, в чем же слабость печенежского хана.
– Один на один? – предложил Сергей, поигрывая клинком. – Или ты трусишь, степная собака?
Хан мотнул головой. Понял.
– Я волк! – оскалился он. – Ты – собака! Сдавайся – и я оставлю тебе жизнь! Я даже оставлю тебе глаза и яйца! – Албатан осклабился еще шире. – Будешь подавать мне кумыс и чистить моих лошадей! Это хорошо для тебя, славянин!
Сказано было по-печенежски, но и Серега его понял.
– Где твои глаза, хан воров! – крикнул Духарев. – Я варяг!
– Мы – варяги! – поправил Устах.
– Мы – варяги! – звонко воскликнул Машег на языке печенегов. – Сын шакала, отродье свиньи! Где ты видел варягов, которые подают кумыс?
– Я их увижу! – пообещал хан, поигрывая гибким клинком, близнецом того, который сжимал Машег. – Я…
И, резко повернувшись, поглядел на запад. Оттуда, понукая коня, карьером летел всадник. Всадница! Элда!
Синие глаза хузарина расширились.
– Нет… – прошептал он, опуская саблю. – Нет… Зачем…
И тут он уловил, что к топоту лошади Элды примешивается отчетливый гул множества копыт…
– Хитрый пес! – процедил Духарев.
И тут же сообразил, что не прав. Если это очередная ловушка Албатана, то почему на его смуглой роже такая растерянность?
В правой руке у Сергея был меч, но левая была свободна и колчан открыт. Выхватив из него длинную стрелу с граненым наконечником, Духарев, будто дротик, с силой метнул ее в лицо хана.
В последний миг степняк успел отвернуть лицо, и стрела, нацеленная в глаз, попала двумя вершками ниже. Тяжелый наконечник порвал щеку и распорол язык Албатана.
Его соплеменники не успели отомстить. Их лица разом обернулись к западу, и тут же две сотни пяток ударили в тугие конские бока.
