Варяжская правда

Отточенное жало клинка вспороло его полушубок от плеча до бедра. Только полушубок. Духарев пока не собирался его потрошить.

– Значит, не умею? – осведомился он, подсовывая ледяной клинок под бороду Трещка и дотрагиваясь до его горла. – Уверен?

– Тебе виру платить надобно будет… – пробормотал Трещок. – И головное…

– Я спросил: жить хочешь? Или – нет?

– В П-полоцк поехал.

Трещок покосился на уходящий под бороду клинок.

– Из Полоцка до оттепели вернутся?

– Почему?! – рявкнул Духарев.

– Из Полоцка Горазд сразу в Киев пойдет! – быстро проговорил Трещок. – Сначала – к Днепру, а как вскроется – на лодьи и вниз, к Киеву.

– Молодец, – похвалил Духарев. – Живи пока.

Он убрал меч в ножны.

Трещок вздохнул с облегчением. Поглядел, как Духарев седлает Пепла.

– Значит, со мной не пойдешь? – спросил Гораздов приказчик через некоторое время. – А ежели я гридням пожалуюсь?

– Не пожалуешься, – не оборачиваясь, ответил Духарев.

– Это почему же? – запальчиво спросил Трещок.

– А вот поэтому! – Духарев мгновенно развернулся и ударил наглеца кулаком в висок. Тот упал физиономией прямо в свежее Пеплово «яблоко». Духарев брезгливо перевернул приказчика носком сапога. Готов. Минимум полчаса проваляется.

Серега вывел Пепла (жеребец аккуратно переступил через лежащего) во двор, прыгнул в седло.

– Далеко собрался? – крикнул вслед всаднику Выдр.

– В Полоцк! – крикнул в ответ Серега.

Отрок поглядел, как уходит уверенной рысью серый жеребец, вздохнул и вернулся на свое бревнышко. Караулить.

Санный путь сначала вел вдоль берега, а потом свернул вниз и сполз с берега на лед. Белая гладкая дорога. Слишком просторная для одинокого всадника. Ну не то чтобы Духарев был на ней таким уж одиноким… Вот побежал от берега к берегу лыжник, вот Серега обогнал санки, а вот навстречу – трое мужиков волочат здоровенную медвежью тушу.

– Эй! – окликнули Серегу. – Лошадку не одолжишь?

– Не могу, спешу! – отозвался Духарев.

Пепел, учуяв медвежий дух, заржал, шарахнулся.

– Тих-хо! – прикрикнул на него Серега, поддернув поводья.

Справа показался черный высокий тын. Городок. С высокого берега скатывались на санях ребятишки. Визжали, хохотали… Серега поглядел на них, и ему почему-то взгрустнулось.

Он тронул каблуками Пепла, и понятливый конь перешел с шага на ровную рысь.

«Все-таки как красиво у нас на Руси», – подумал Духарев, хотя и знал, что скажи он это вслух при любом кривиче – и тот наверняка возмутится, а потом начнет толковать глупому чужаку, что русь – это там, в Киеве, дружина княжья, да старшие мужи, да варяги, да нурманы… В общем, русь – это княжье, а тут земля вольная.

Духарев усмехнулся: вольная-то вольная, а дань князю платят. И киевскому, и полоцкому.