Три ночи с повесой

И никто не видел другого Джулиана — скромного привлекательного молодого человека с открытым лицом, ранимой душой и врожденным чувством справедливости. С мягким сердцем и ясным умом.

Именно этот человек и стал ее мужем.

— Думаю, — задумчиво протянула Лили, — этот Джеймс Белл гораздо больше, чем просто знакомый.

— Стойте-ка! — Эмилия даже подскочила от неожиданности. — Он только что сказал что-то новое. Точно, я раньше этого не слышала. — Она вырвала у Лили из рук листок и принялась торопливо писать.

Вытянув шею, Лили затаила дыхание. Через минуту на бумажке появилось еще одно слово.

— Джерихо, иначе говоря Иерихон, — прочитала она вслух. — Не понимаю, как это может нам помочь. А вы? — Она оглянулась на подруг.

— Возможно, это что-то значит, — предположила Мередит. — Кто знает, может, один из прежних владельцев твоего попугая увлекался чтением библейских текстов. А вообще это может быть что угодно — так могли звать слугу, например. Или самого попугая.

— Плавучей тюрьмой? — У Лили екнуло сердце.

— Подождите-ка, — вмешалась Мередит. — Насколько я могу судить, это достаточно далеко. И это вообще может оказаться совсем не тем, что мы ищем.

— Знаю, знаю. Конечно, ты права, — пробормотала Лили, лихорадочно соображая, что же делать дальше. — Но это единственная ниточка, которая у нас есть. — Сколько же миль до Вулвича? Десять? Пятнадцать? Сколько времени потребуется, чтобы добраться до этого самого «Иерихона»? — Нужно ехать. Нельзя терять ни минуты!

Не успела она это сказать, как в дверях появился Свифт с подносом, на котором лежала записка. По тому, как неаккуратно она была сложена, ясно было, что написана она была в большой спешке.

— Простите, что позволил себе потревожить вас, миледи.

 — Дворецкий почтительно поклонился. — Но тут записка для ее светлости. Только что принесли, — объяснил он. — Сказали, очень срочно.

Эмилия торопливо пробежала глазами записку. Руки у нее задрожали.

— О нет! Боже мой, у Клодии начались роды. Мне нужно бежать.

Известие поразило всех. И Лили в том числе. Однако куда больше ее потрясла надпись, сделанная на оборотной стороне записки. Для ее светлости герцогини Морланд было написано торопливым, размашистым почерком.

Лили онемела. Ей хорошо был знаком этот почерк.

Почти также хорошо, как собственный.

— Господи помилуй… — Она вскочила на ноги и торопливо выхватила листок из рук удивленной Эмилии. — Кто это писал?! — Не дожидаясь ответа, она поспешно пробежала записку глазами.

— П.Ф.? Кто такой этот П.Ф.?

Эмилия, торопливо натягивая перчатки, что-то сказала. Лили не поняла.

— Напиши, — попросила она, протягивая подруге бумагу и перо.

— Некогда, — пробормотала Эмилия, шаря взглядом по комнате в поисках своей шали. — Я нужна Клодии. Нужно бежать.