Три ночи с повесой

Я пересчитал монеты — два фунта и три шиллинга — и помчался в букмекеру, где принимали ставки. Они в тот день были двенадцать к одному. Можешь себе представить? Это означало, что я могу выиграть двадцать пять фунтов — больше, чем мать зарабатывала за год. Мне в то время эти деньги казались настоящим богатством. Первым делом, решил я, куплю себе новые башмаки. Я тогда быстро рос и постоянно мучился оттого, что башмаки были мне тесны. А матери — теплый плащ. И непременно что-нибудь красивое — может, гребень в волосы. — В глазах Джулиана блеснули слезы.

 — Мне так хотелось хоть чем-нибудь ее порадовать.

— А ничего. Вернее, случилось то, что должно было случиться. Меня подвела глупость. И жадность. Я бежал к букмекеру, зажав в кулаке свои жалкие два фунта. И вдруг мне в голову закралась одна мысль. А почему бы не поставить не два фунта, а, скажем, четыре, вдруг подумал я. Помнишь, я рассказывал, что раньше частенько просил подаяние на улицах. Я еще тогда упоминал, что научился неплохо подражать голосам других людей.

— Именно так я в свое время и научился говорить, — продолжал он.

 — А как иначе? Ведь моя мать была глухонемой. Поэтому я прислушивался к тому, как говорят окружающие. Мальчишкой я часами бродил по Стрэнду в компании уличных музыкантов, передразнивая прохожих у них за спиной. Люди вокруг смеялись и частенько мне удавалось заработать монетку-другую. — Джулиан умолк. Он будто снова вернулся в те дни, и лицо у него стало грустное.

— Но в тот день что-то пошло не так?

— Нет-нет, все шло, как надо — во всяком случае, поначалу. Вокруг меня собралась небольшая толпа, прохожие смеялись, швыряя в мою шляпу монетки.

Но потом увлекся и не сразу сообразил, что выбрал для насмешек не ту мишень. Человек, которого я передразнивал, оказался знатным лордом — я и глазом не успел моргнуть, как его здоровенный лакей схватил меня за шиворот и принялся трясти. Я, конечно, твердил, что просто пошутил, но не тут-то было. Этот чванливый индюк разобиделся и велел лакею тащить меня на Флит-стрит, в магистратуру.

— Как уличного попрошайку?

Джулиан мрачно кивнул.

— Конечно, это было незаконно. И тут я вдобавок совершил ужасную глупость — достал из-за пазухи кошелек, вытряхнул монеты на ладонь и сунул ему под нос.

 — «Смотрите», — хвастливо заявил я. — «У меня есть два фунта и три шиллинга. Стал бы я попрошайничать, когда у меня имеются деньги? Так какого дьявола вы ко мне привязались?»

— О нет! — Сердце у Лили ухнуло в пятки. — Зачем?!

— Да уж. Никогда не забуду глумливую усмешку этого парня. Конечно, он заявил, что я их украл.

— Но ведь ты их не крал! — возмутилась Лили.

— Да, конечно.