Todo negro

Незнакомые смотрят волками,

И один из них, может быть, я…

Вряд ли многоуважаемый автор одобрил бы моё исполнение, но в конце концов — какое его собачье дело? Как известно, давно наступила «смерть автора», для произведения теперь ничего не значит присвоение авторства, оно живёт своей жизнью, бла-бла-бла… Главное — мне стало чуть-чуть веселее, а в сложившемся положении это уже успех.

Моя жизнь дребезжит, как дрезина,

А могла бы лететь мотыльком;

Моя смерть ездит в чёрной машине

Не сразу я заметил, что за мной наблюдают.

Обычно-то держу ухо востро, просто так к вашему рассказчику не подберёшься. Однако Вован справедливо заметил: нынче я был не в форме. Трудно с этим поспорить и нечему удивляться.

Это была женщина. Если точнее — молодая девушка: она стояла за сетчатым забором, почти сокрытая ночным мраком. Только силуэт, но сделай незнакомка ещё шаг — и её удалось бы рассмотреть в лунном свете. Я не подавал вида, что заметил её: продолжал играть и петь.

Не корите меня за ухарство,

Не стыдите разбитым лицом.

Я хотел бы венчаться на царство

Или просто ходить под венцом…

Успел ещё раз пропеть строчки о смерти, ездящей на машине с голубым огоньком, когда слушательница наконец приблизилась. Её голос звучал куда приятнее моего.

— Вы очень красиво поёте.

— Неправда. Но спасибо.

Она действительно оказалась совсем молоденькой: не старше двадцати. И очень красивой — это я сразу заметил. Хрупкая блондинка с короткой стрижкой. Кожа бледная-бледная, почти прозрачная, как рисовая бумага. Очаровательно.

— А тут давно никто не поёт. Вообще жизни не стало: все уехали в город. Только старики теперь живут… да я. А меня Настя зовут.

Иногда и вежливые слова могут прозвучать обидно. Она явно расстроилась.

— Вы не хотите со мной разговаривать?..

— Если честно, я сейчас ни с кем не хочу разговаривать.

— Тогда можно… я вас просто послушаю? Спойте ещё.

Хоть это и было немного странно, Насте я не отказал. Какое-то время загадочная гостья стояла за оградой, слушая о песню том, что нельзя купить судьбу в магазине. И другие песни тоже. А потом исчезла в ночи — совсем неожиданно, я даже этого не заметил.

То ли музыка тому залогом, то ли неожиданная встреча с Настей, то ли долгий сон (которого так давно не было)… а может, и всё вместе — но мне стало полегче. Я опять провалялся весь день в полутёмной спальне, не разлепляя глаз, а уже после заката почувствовал себя бодрым и решил, что пора приступить к физическим упражнениям.

Как говорится, в здоровом теле — здоровый дух! Очень скоро я крутил педали велосипеда, про который говорил Вован.

Аппарат был, конечно, раритетный: старше Насти уж точно, а скорее ровесник её маменьки.