Todo negro

А значит, Джиму Джонсу станет гораздо проще возвращаться.

Но юношу это не пугало. Левой рукой он приобнял любимую, а правую положил на рукоять револьвера.

Меня нередко спрашивают, почему я так выгляжу и что я вообще такое.

Кто-то сразу, кто-то — спустя время, решившись. Некоторые спрашивали через несколько лет, в подпитии или между делом. Большинство, впрочем, понимает: глупо задавать вопрос, ответ на который лучше не знать. Либо я просто кажусь им слишком страшным. Это неудивительно и меня вполне устраивает.

Эльфийка спросила утром, когда я уже собирался.

— Это долгая история. Времени рассказывать нет.

Милейшее создание: кожа — как молоко, тоненькие стройные ноги, почти детское личико, хотя ей наверняка лет сто от роду. Один глаз зелёный, другой голубой. Ну и ушки, которые многим так нравятся — даже тем, кто вообще-то презирает эльфов. Красавица явно стоила дороже суммы, в которую обошлась, но у меня к деньгам отношение серьёзное. Условия оговариваются заранее и не меняются, половина монет вперёд. Касается любой сделки: не важно, кто кому платит. Правила всегда одни.

Я натянул плотные кожаные штаны, затем сапоги, сунул кинжал в голенище. Застегнул пояс, на котором таскаю широкий тесак. Ещё один кинжал, маленький — в левый рукав куртки. Накинул глубокий капюшон, без которого не хожу: мою харю лучше лишний раз не светить.

В городишке было всего две таверны — но хорошо, что хоть так. Я не останавливаюсь в том же месте, где меня ждут.

Радует, когда встречу назначают ранним утром. По моему опыту — это черта деловых. Тех, кто не доверяет вечернему шуму: ведь только кажется, будто во всеобщем гаме никто тебя не слышит. Наивно. Кому надо — подслушают, а вот на рассвете подобраться сложнее.

Таверну я обошёл ещё накануне, только приехав в город. Выяснил, где вход для прислуги, где сгружают припасы. Стараюсь не заходить куда-либо, не будучи уверенным, что смогу выйти.

Внутри было тихо, накурено, наверняка неприятно пахло — но с запахами у меня определённые проблемы. Забулдыга храпел посреди зала, скрюченная бабка неловко мела пол. Свечи за ночь оплавились, камин потух. Наверное, было холодно. Тепло я более-менее чувствую, холод — практически нет.

Я сразу понял, кто именно меня ждёт. Вон тот, в углу.

Характерный голос. Переливается, словно ручей журчит или хороший музыкант водит смычком по струнам. Сразу ясно, кому такой принадлежит…

— Значит, Бирн опаздывает. Присаживайся. Меня зовут Ойлимайоллмэйр.

Об древние имена всегда язык сломаешь. Но раз «-мэйр», значит — не из простых. Не из таких, что за пару медяков ложатся с постель с любым путником, даже с уродом вроде меня. Нет-нет-нет, тут совсем другая ситуация. Он знатен.

Это был эльф, разумеется. Вполне типичный.