Todo negro

Стремясь обрести силу, чтобы всё-таки уничтожить встреченное в прошлой жизни зло, он сам стал частью этой системы. Кто он? Магнат, сверхуспешный капиталист. Работал на благо того, что мировые лидеры построили при помощи Лугаве, сам этого не осознавая. Теперь стало ясно, почему Папа Андрэ говорил о невозможности что-то исправить. Весь современный мир крутится вокруг одной идеи. Каждая шестерёнка служит великому механизму.

Победитель дракона становится драконом? Фи. Борец с драконом на самом деле является его прихвостнем. И, скорее всего, никогда об этом не узнает. Дело тут не в Лугаве. Нет смысла уничтожать его… это как в третьем «Терминаторе». Скайнет повсюду, отключать нечего.

Безумие. Но самые безумные вещи иногда превосходно объясняют вообще всё.

Биркин плохо запомнил, чем кончилась встреча. Решение в его голове созрело очень быстро, и ни о чём другом думать не получалось.

Встретиться с Папой Андрэ во второй раз оказалось куда сложнее, чем в первый. Теперь никакие провожатые Биркину помогать не собирались. Однако у него самого возможностей стало гораздо больше — так что, ценой немалых усилий, существенной суммы денег, сложной операции по тайному прибытию в Абуту и почти двух лет, он всё-таки оказался у ворот загадочного города.

И ворота, к счастью, вновь отворились.

Папа Андрэ, властелин времени, выглядел точно так же, как при первой встрече. Только казался весьма разочарованным. Его мудрые глаза ясно выражали: «Я ведь говорил…»

Но Биркин был готов на что угодно, хоть в ноги колдуну падать. Этого делать не потребовалось.

— Тебе стоило меня послушать. Нет смысла пытаться что-то изменить, помнишь? Мне самому это не под силу, а уж тебе подавно, простому человеку. Что ты нажил, придя к вершине?.. Я вижу. Горе — и ничего больше. В прошлый раз ты, Лев, был жертвой. Но теперь сам виновен и понимаешь это. Догадываюсь о сути просьбы. Снова вернуться к началу? И полагаю, ты не захочешь ничего знать. Ты пожелаешь забыть, как на самом деле устроен мир, верно?

Биркин кивнул. Чернокожий колдун ответил горькой ухмылкой.

— Нет, Лев. Это так не работает. Помнить свою прежнюю жизнь — великий дар, как ты смог убедиться. Прекрасный способ прожить новую гораздо лучше. Но одновременно сие есть и проклятие… существует много знаний, которыми лучше не обладать. Теперь ты это понимаешь не хуже моего.

— Неважно. Пускай я буду помнить случившееся. Пускай я буду знать, как всё устроено. Но я не хочу быть за это ответственным, понимаете?

Папа Андрэ поднял глаза к своду купола, теряющемуся во мраке. Но долго молчал, размеренно дыша через нос, издавая мерное мычание: напоминало ритуальную песню или древнее заклинание. Биркин не смел торопить.