1
0Лампочки не работали, а из-за потускневших стекол, склеенных газетами, на лестничной клетке царил полумрак.
Поднявшись на лестничную клетку, мы добрались до двери номер семнадцать — слева от лифта. Только я занес руку, чтобы ткнуть в звонок, как заметил, что дверь в квартиру Вари слегка приоткрыта.
И тут Берс снова зарычал.
Я обернулся, и тут тихонько крякнул замок. Дверь квартиры напротив приоткрылась.
— Простите… — показался в подъезде длинный нос седой старушенции в толстых очках. — Вы друг Вари?
— Ага, — кивнул я. — Она дома?
— Нет. Она вчера так и не вернулась с работы. Я ждала ее — она обещала помочь мне с коленями. Но вот весь вечер прождала, и ничего. Вы не знаете, как скоро она вернется? Уж очень болит…
— А дверь открытой оставила тоже она?, — нахмурился я.
— Нет. Сюда приходил кто-то час назад, но я не рискнула окликать. Зря, конечно, но я испугалась. Он побродил там с минуту, а потом вышел.
— Я не запомнила, извините… Глаза уже не те. Передайте Варе, когда встретитесь, что баба Маша ее ждет.
Дверь захлопнулась, и ее снова закрыли на ключ.
Вот и приехали. Ладно, придется мне вторгнуться в Варины «апартаменты».
Открыв дверь, я прислушался. Тишина стояла оглушающая. Миновав порог, мы прошли коридор и окунулись в светлую, простую, но со вкусом обставленную комнатку. Правда вещей было немного, да и роскоши никакой — тут явно только ночевали.
Покрутившись немного взад-вперед и заглянув на кухоньку, я нашел только жирного черного котяру с зелеными глазами. Он забился под стол и в ответ на рычание Берса отчаянно зашипел.
Мы вернулись в спальню. Ничего. Ой ли?
Тут скрипнула входная дверь.
— Эй, Жень… то есть Евгений Михайлович, — раздался голос, и Нина вошла в спальню. — Варя дома?
— Нет. Тут пусто, — покачал я головой. — Тебе чего в машине не сидится?
— Да Ленка эта твоя… — поморщилась Нина и вернулась закрывать за собой дверь. — Ничего ей сказать нельзя, все играет в обиженку и дуется без конца. Не понимаю, и чего ты в ней нашел?
— Это в прошлом. Сейчас она наша коллега по опасному бизнесу. Сольет нам инфу про своих дружков сталкеров, а потом… сама решит. Хочет работать с нами — пусть работает. Нет — так она вольная птица.
— А! — махнула рукой Нина. — Твоя Ленка сама не знает, чего хочет. Замкнулась в себе и молчит. Как дура.
— Вы поругались что ли?
— Она первая начала на меня гнать! Мол, дядя Вася всегда меня из всякой задницы вытаскивал, а она — одинокая бедная пташка, которую гнобят всю жизнь. А потом и на тебя начала грешить, какой ты плохой. Ну я и разозлилась. И тоже наговорила ей всякого про ее папашу и про нее, сахарную… чуть-чуть.
— Замечательно. Нина ты — сама дипломатия. Ладно, ничего тут нет. Валим.
Вернувшись на лестницу, я закинул бесполезный букет в мусоропровод, и мы побрели вниз.
