1
0— И что, разве не такие парни из благородных семей до одури нравятся девушкам?
— Что?.. — выдохнула Герда и попыталась оттолкнуть, но как-то совсем слабо.
А я просто продолжал стоять и смотреть в ее жутко знакомые фиалковые глаза, слушать ее взволнованное дыхание и дробный стук сердца
…наши гляделки продолжались секунд пять, а потом Гертруда схватила меня за затылок и, притянув к себе, впилась в губы.
Правильно говорят: лучше немного подождать, чем потом несколько часов уговаривать.
— Итак, милочка моя, — топала ногой Настя, стоя перед стулом, к которому примотали журнашлюшку Устинову Н. — Я даже и не знаю, чего с тобой делать…
Та продолжала что-то мычать, крутить головой и раздувать ноздри. Очки висели на левом ухе и грозились вот-вот шлепнуться на пол.
— Анастасия Михайловна, — подошла к Насте горничная Глаша. — А давайте мы ее… отпустим. Вы же все равно разбили ее фотоаппарат?
Да, удалив все фотки из «галереи» устройства, Настя не успокоилась и расколошматила фотик об стену. Осколки до сих пор лежали на ковре, и их активно заметала Марфуша.
— Неа, — немного подумав, покачала головой Настя. — Она, поди, еще где-нибудь запасную флешку прячет. В трусах или еще где поглубже…
Устинова снова замычала — куда громче, чем прежде.
— Еще и ляпнет чего-нибудь… Нет, отпускать ее нельзя. Красавка, есть идеи?
— Жрать! — облизнулся довольный Красавка, поглядывая на смертельно побледневшую Устинову.
— Идея неплохая… Но нет. Ты уже сегодня нажрался достаточно.
— А давайте, — Марфуша отвлеклась от подметания и, зажав веник в руке, тихо пробормотала. — … спросим ее саму?
Настя скептически поджала губы, но потом щелкнула пальцем:
— Можно! Слушай, ты, как там тебя? Ты же не будешь орать, если мы сейчас вытащим кляп у тебя изо рта?
Устинова активно замотала головой, подтверждая намерение не верещать как резанная свинья.
— Ну смотри, — склонилась над ней Настя. — Если пикнешь, суну тебе твою разбитую «мыльницу» туда, где я видала твою лживую газетенку!
Она вытащила слюнявый кляп и с омерзением сунула его Глаше в руки. Журнашлюшка закашлялась и сплюнула. Прямо на ковер.
— Ну ты! — тут же подскочила Марфуша и влупила ей веником. — Ты знаешь, сколько этот ковер стоит?!
— Тихо! — шикнула Настя и снова повернулась к пленнице. — Так что делать будем, «акула пера»? Может быть, писать правду?
— Вы, вы… — выдохнула Устинова и вдруг, набрав в грудь воздуха, завизжала как сирена:. — Вы не имеете права! Я буду жаловаться! Вы нарушаете свободу выска…
Настя сунула ей кляп обратно в хлебальник. Истерический поток разоблачений оборвался.
— Значит, нет, — выдохнула Настя. — Ну, что ж. Ты сама выбрала свою судьбу… Вы двое свободны!
Повторять не пришлось — горничные поспешно вылетели из комнаты.
