0
0Кстати, где ее зубастый красавец?
— Красавец? — ухмыльнулся я.
— Зверушка, которая устроила весь этот переполох. Она уже бегает по усадьбе как у себя дома. Слава богу, инквизицию не интересуют мутировавшие животные. Но в нашем случае они могут придраться к чему угодно… Или… это ваша зверушка?!
— Хмм… — прижал я палец к губам. — Скажем так, мы с Амальгамой для Красавки почти как родители. Приемные.
— Ага, значит у него и кличка есть… — закатил глаза Зубр. — Он не похож на некса, и от него не фонит. Откуда он?
— Забыл, что ли? Поймали в парке два дня назад. В чем беда-то?
— Ваше благородие… Нексус, конечно, своим энергетическим воздействием меняет животных. И иногда «заразившиеся животины» даже умеют говорить, но вот разум — исключено. А ваш Красавка явно разумный малый. О, нет! Только не говорите мне, что это очередной… эксперимент нашей общей знакомой!
— У нее хорошо получилось, — улыбнулся я. — Осталось только научить Красавку держать нож в правой руке и отучить нюхать дам под хвостом. И можно выводить в люди.
Зубр хотел что-то ответить, но его прервал телефонный звонок. Он извинился и взял трубку.
— Да? Кто? Опять?! Прямо сейчас?
— Что там? — нахмурился я.
На гладком лбу Зубра вылезла лишняя складка. Он захлопнул телефон, и в его взгляде я не прочитал ничего хорошего.
— Опять?! Только восемь утра!
— А он легок на подъем, наш дорогой Борис Сергеевич, — нехорошо ухмыльнулся Зубр. — Я попросил кое-кого из знакомых, сообщать мне о перемещениях его преосвященства. И мне сообщили, что инквизитор почти всю ночь был на ногах, а его подчиненные обежали, наверное, половину Фаустово. Хотел бы я ошибаться, но, полагаю, он усиленно готовился к решающей схватке.
— Чего ему неймется?..
— Инквизиция тоже не всесильна, ваше благородие, — пожал плечами дворецкий. — Император часто спускает их с поводка, но при этом зорко следит за тем, чем они занимаются, периодически устраивая чистки в их рядах. В каком-то смысле, влияние инквизиции — их проклятье. Они всегда на виду у Его Величества, и каждая провинность сотрудника Тайной Канцелярии становится ступенькой на эшафот. Иногда одной единственной. Едва ли Горн хочет, чтобы подобное повторилось с ним, вот он и роет носом землю.
— Спасибо, запомню… Так чего надо Горну?
— У ворот ждут его люди. И они хотят, чтобы вы отправились с ними. На беседу.
— Какую нахрен беседу? Беседовали мы вчера!
— Они просили передать, что появились новые обстоятельства. Дать им отворот-поворот?
— Нет. Смотаться в город все равно не помешает. Разберусь с Горном и его хотелками, а потом покатаемся, проверим обстановку и раздадим указания. Скажи Косте, пусть ждет звонка. Я не намерен долго радовать его святейшество своим присутствием.
— Как насчет Амальгамы?..
