Там, за передним краем

Зверек быстро-быстро вращал ее. Вниз беспрерывной струйкой летела шелуха. Но вот вместе с шелухой полетел и огрызок шишки. Белочка прыгнула на другую ветку, пробежалась по ней до конца, а с нее — на соседнее дерево. И опять с шишкой сидит. Удивительно, ведь только вчера здесь бой прошел. Казалось, все живое скрылось отсюда. Ан нет. Воистину, лес без зверей, а только с людьми — это не лес. Не будет же белка жить в поле. Будто чувствует она: тишину здесь установили навсегда.

Метров через сто сержант остановился в изумлении: на небольшом взгорке росла группка берез.

Среди вековых сосен они были подобны юным созданиям в белых платьицах. Только поредел их золотистый убор. И хоть ветер был слабый, листики, то один, то другой, срывались с ветвей и мягко ложились на землю.

Вадим подошел ближе. Сладко защемило сердце. Такие же вот березки росли возле дома у дедушки. Он звал их не иначе как подружки.

На опушке леса, где погуще сосняк и много кустов орешника, можно было разглядеть несколько землянок. Лавров направился к той, которая была побольше. Его остановил грозный окрик:

— Сержант Лавров, по вызову.

— Минутку. — Часовой приоткрыл дверь землянки, доложил: — Сержант Лавров, по вызову. — Чуть подождал, повернулся к Вадиму: — Проходите.

Сразу с улицы в землянке показалось очень темно. Но Лавров все же увидел, как из-за стола поднялся полковник. Среднего роста, плотный. Он шагнул навстречу и, протянув руку, с улыбкой сказал:

— Здравствуйте, товарищ Лавров. Проходите, пожалуйста, садитесь.

Сам сел напротив. На суконной гимнастерке привинчены, без колодок, ордена Ленина, Красного Знамени. «Наверное, до войны или в начале ее получил», — с уважением подумал Вадим.

На правой стороне — орден Отечественной войны. Волосы темные, гладко зачесаны назад. А брови белесые, выгорели наверное. Лицо чисто выбрито, даже запах одеколона чувствуется.

— Ну, рассказывайте, как самочувствие? Как воюете? Как у девушек настроение? — И опять улыбается. А улыбка — широкая, душевная. «Как у Сергея Мироновича Кирова», — сравнил Лавров, вспомнив очень знакомый портрет. Обвел взглядом землянку. Нет, в ней нисколько не темно. Чуть поодаль от стола сидят два подполковника, Вадим их видит впервые, и капитан Кучеренко.

Тот заговорщицки подмигнул, дескать, не робей. Робеть, конечно, нечего. Только дело-то уж слишком серьезное. Это тебе не на охоту идти. Там все ясно и понятно. А тут? Впервые ведь…

— Вот вы нам скажите, — пришел на выручку стушевавшемуся Вадиму полковник, — страшно ли выходить один на один с фашистским снайпером? И вообще, страшно ли быть одному или в паре за передним краем, как говорится, нос к носу с врагом? А он хитрый, злой.