Там, за передним краем

«Как же это она сделала?» — думал Лавров, подходя к «кухне». Оказывается, очень просто: разведчики где-то добыли сухой спирт и поделились им с девчатами. Белые кубики его и горели сейчас под котелками почти невидимым пламенем.

Наконец вода забулькала. Лида стала разламывать желтые брикеты и осторожно засыпать массу в котелки, помешивая ложкой. Подошли Надя Чуринова и Рита Кулдзиня. Молча присели, поправили накинутые на плечи плащ-палатки, протянули к огню покрасневшие руки. Вадим взглянул на Надю. Боже, как может измениться человек за какие-то сутки! Нос заострился, щеки ввалились, лицо бледное-бледное, четко выделились на нем все пятнышки-рыжинки.

А глаза уже совсем не голубые, а цвета перекаленной стали, темно-серые с голубоватым отливом.

Ни спрашивать, ни говорить ни о чем не хотелось. Пыхала в котелках разваривающаяся каша, монотонно шумели дождь, сосны и море, несмолкаемым гулом напоминал о себе гремевший бой.

Откуда-то вывернулся капитан Кобахидзе. Увидев снайперов, расплылся в улыбке.

— Вах, вах, кого вижу! — направляясь к девушкам, говорил он. — Первый раз на одной позиции сошлись.

Мы тут рядом гаубицы свои ставим. А вы? Передышка, наверное? — Смотрит на Риту. В глазах радость, восхищение. Та ответила тихой, нежной улыбкой. — Но почему молчите? — в недоумении остановился капитан. — Может, ваш секретный разговор прервал?

— У вас закурить не найдется? — вдруг повернулась к нему Надя.

— Закурить?! — удивился Вахтанг. — По-моему, вы никогда этим не баловались. — Увидел лицо Нади. Стал торопливо искать в карманах. — Да, да, слышал… Сейчас найду. — Достал чуть помятую пачку «Беломора», подал. Зачем-то снял фуражку.

Чуринова прикурила, сильно затянулась.

Огонек с шипением пополз по папиросе, словно по бикфордову шнуру. Выдохнула, не закашлялась, будто всю жизнь курила. На самом деле — впервые в рот взяла. Еще раз затянулась. Присела поближе к огню, поочередно греет руки. В глазах какой-то нездоровый блеск. Все молчат.

Рита тихо встала и пошла в лес. Капитан Кобахидзе хотел было двинуться вслед, но она приостановилась, покачала головой: не надо. Ей хотелось побыть одной.

Рассказывают очевидцы

Ноги мягко ступают по мокрой хвое. Вверху о чем-то шушукаются кроны вековых сосен.

Соленый ветер доносит шум неспокойного моря. Хорошо слышны раскаты артиллерийских залпов. Там идет бой за Ригу. Славный, родной город! Как давно она не была в нем! Тогда, в субботу 21 июня сорок первого, они всем классом после торжественного выпуска в школе поехали в столицу. Ходили по ее паркам, улицам и площадям. Пели, смеялись, ели мороженое. Потом все пошли провожать ее на вокзал. Она уезжала к отцу — инженеру, который осваивал новую технологию на одном из заводов в Подмосковье.