Там, за передним краем

 — Я буду показывать, а вы настроитесь.

Вытащили и… замерли в оцепенении: в двух местах она была пробита пулями. На всякий случай Николаев все же включил ее. Ни единого звука, ни шороха. Вот так ситуация! Что же теперь делать?

— Я попробую соединить напрямую, — сказал Кудряшов. — Может, и получится. Только помогите мне отвинтить и снять крышку.

Ушаков достал отвертку, снял крышку, стал подсвечивать радисту фонариком. Тот левой рукой копался во внутренностях рации. Она вроде зашумела, в наушниках раздались характерные потрескивания. И тут же смолкли. Сколько ни бился солдат, ничего не получалось.

— Быстрее можно самому к артиллеристам сбегать, — ворчал Ушаков. — Тоже технику придумали.

В лесу уже стало светло. Николаев с мольбой смотрел на радиста: ну сделай, сделай же что-нибудь… В этот момент земля под ними зашаталась. Рванул такой гул и скрежет, что тотчас уши заложило. Словно из-под земли, из карьера взмыли вверх огненные стрелы, поднялись клубы дыма и тут же расползлись по кронам деревьев. Вслед за первым грянул второй залп и тут же — третий. И каждый был тяжелейшим ударом в самое сердце Николаева. Он прекрасно понимал, что в этот момент полк перешел в наступление.

По атакующим-то и били фашисты. Били потому, что он, Николаев, не справился с поставленной задачей, не заткнул глотку этим «ишакам». Какой же ты тогда разведчик, если не можешь найти выход из создавшегося положения! А выход ведь есть и довольно простой — своими силами уничтожить минометы. Да, фашистов раз в восемь больше. Но они же не разведчики. И внезапность на нашей стороне. Все, думать больше некогда, решение принято. Объявил его негромко, но твердо:

— Приготовиться к бою! Сами расправимся с «ишаками».

Кто не рискует, тот не выигрывает. Проверить автоматы и гранаты. Действуем так. Там три установки — одна у въезда и две в глубине карьера. Первую берут на себя Муравьев и Никитин, вторую, что справа, — Ушаков и Туголуков, я — третью, левую. Сверху меня прикрывает радист. — Повернулся к Кудряшову. — Можешь гранату бросить, дать очередь из автомата? — Тот энергично кивнул. — Вот и хорошо. Установки рвать противотанковыми. Поначалу главное — больше шуму. Сделать панику, чтобы у оккупантов от страха глаза на лоб полезли. Ясно? Не забывайте, что блиндажи у них в стене карьера. Оттуда тоже будут выскакивать. Вопросов нет? Муравьев и Никитин, бегом к дороге, остальные за мной. Через три минуты начинаем.

Пригнувшись, легкой рысцой побежали к орешнику, пробрались через него. Ушаков и Туголуков поползли вправо. Николаев с радистом — к «своему» «ишаку». Остановились. К краю обрыва подполз один Николаев. Прикинул, что в этом месте спуск слишком крутой — шею свернешь. Кудряшову показал, чтобы оставался здесь, а сам взял метров на пять левее.